Неприятное чувство зависти ворочается в груди.
Когда-то и я была молодой, красивой, с прекрасной фигурой…
Где это время? Как оно так незаметно пролетело? А может, дело в том, что мне нечего вспомнить?
Нет. Конечно же, я пережила много замечательных моментов, но… что в них есть мое? Личное? Смелость, безумства, вызов, решительность? Все, что присуще молодым.
В этой девушке точно есть все стихии. Взгляд дерзкий, уверенный, прямой. Улыбка широкая, подбородок вздернут, как и нос.
Эх…
Не буду о грустном. В конце концов, у меня дети. Радость жизни. И Володя. Мой. Единственный и неповторимый. Горжусь им и люблю. До сих пор.
А у этой красотки еще неизвестно, как судьба сложится и через какие тернии пройдет.
Возвращаюсь к своим баранам, то есть Салихову, прошу прощения…
— Тут свободно?
Не сразу понимаю, каким мифическим образом незнакомка оказалась у моего столика.
— Да. Конечно, — рассеянно отвечаю, озираясь по сторонам.
Очередной раз воспитание ставит вежливость на первое место. А по факту, в зале все столики пустые, какого черта?
Может, ей надо с кем-то поговорить?
Сложный период, неприятности…
Представляю, как моя дочь ищет поддержки окружающих, а меня или Володи нет рядом.
Закрываю записную книжку, гашу планшет и переворачиваю телефон экраном вниз. Девушка устраивается напротив, продолжая внимательно меня изучать и улыбаться.
Некомфортно.
Странно, что мне, взрослой женщине, а не ей.
Нельзя подобным образом рассматривать людей. Это некрасиво.
— Меня зовут Юля. А тебя?
Резкий переход на “ты” коробит. Что ж, у всех своя школа жизни, но родители девушки явно что-то упустили.
— Оксана Геннадьевна, — выставляю границы.
— Тебе идет, — хмыкает и продолжает смотрины, гуляя по мне оценивающим взглядом.
Сомнительный комплимент, когда в голосе усмешка. Чувствую свое несовершенство на контрасте.
Или это предчувствие чего-то плохого?
Глупо же.
Пусть девчушка дорастет до моего возраста, тогда и посмотрим.
— Юля, — прочищаю горло, ругая про себя официанта, который до сих пор не принес минералку, — В кафе полно свободных столиков, но вы сели сюда. Вам что-то от меня нужно?
— Верно.
Улыбка сходит с симпатичного лица, а взгляд становится… осуждающим, стервозным.
Да что с ней не так?
— Во-первых, я хотела удостовериться, что со зрением у тебя порядок, — хмыкает, откидываясь на спинку диванчика. — И это не радует…
Сотрудник кафе нарушает “милую” беседу. Ставит рядом со мной стакан минеральной воды, раскладывает столовые приборы, на середину водружает плетеную корзинку с хлебом.
Юле протягивает меню, которое она тут же возвращает.
— Клубничный раф, пожалуйста.
Как мило.
Такой фальшивой улыбкой можно снега в Арктике топить.
Едва уходит официант, возвращаю незваную гостью в разговор, твердо решив распрощаться:
— Радовать вас, деточка, будет муж или молодой человек. И если во-вторых, третьих и десятых, также связаны с вашей вкусовщиной, то не стоит продолжать. Найдите себе другой столик для отдыха.
— А тебя муж радует, Оксана Геннадьевна?
Как об стену горох! Куда мир катится?!
Продолжает насмехаться, глядя в глаза!
— Не ваше дело, Юля.
— Уверена?
— Есть сомнения? — зеркалю ее позу, скрестив руки на груди.
— У меня? — издевается, засранка, — Нет. Я как раз уверена в обратном.
Пока я пытаюсь уловить смысл сказанного, Юля подается вперед, ставит локти на стол, берет стакан с минералкой и делает несколько больших глотков.
Хамка!
— Душно с тобой, Оксаночка Геннадьевна, — кривит лицо, а у меня жар на щеки лезет от обиды и злости, — Внешне вся такая… ебабельная, а характер — дерьмо. Тебе бы ковриком родиться. Неважно кто наступит и насколько грязными ногами, главное — соответствовать их ожиданиям…
— Пошла вон отсюда, — цежу сквозь зубы.
Если не исчезнет немедленно, я ей волосы повыдергиваю.
Громкий мелодичный смех студит вены, отчего на глаза наворачиваются постыдные слезы.
Только этого не хватало!
Какая-то … какая-то… ненормальная…
— Если не пичкать себя дерьмом изо дня в день, то все может измениться, Оксана Геннадьевна. Надо лишь вспомнить, кем ты родилась. Хотя из атрибута женщины у тебя только пЕлотка между ног. И та, как я понимаю, паутиной затянулась…
Подскакиваю с места и ору до боли в горле, перепугав персонал кафе:
— Убирайся!
— До встречи, подруга.