Колокольчик давно звякнул, оповещая об уходе Юли, но в голове все еще звучит издевательский смех.
Гадкий смех.
Мерзкий смех.
Унижающий меня смех.
Пустым взглядом смотрю на планшет и ежедневник, в голове ничего дельного. В поле зрения попадает стакан с недопитой минералкой, на котором отпечатался след яркой помады. Не анализируя порыва, беру и разбиваю об пол. Осколки стекла рассыпаются по мраморной поверхности, опасно сверкая острыми гранями. А еще укором, похожим на тот, каким смотрит выбежавший на звон официант.
— Простите, — мямлю и присаживаюсь на корточки, намереваясь убрать бардак.
— Ничего страшного, — останавливает работник кафе, — Мы сами.
Стыдно за несдержанность.
Я еще никогда так не злилась. Ни разу! Мои эмоции всегда под контролем, но не сегодня.
Кто она, эта девчонка?
Почему подсела ко мне?
Надавила на болевые точки, поиздевалась и…
“До встречи, подруга”...
Вопросы наслаиваются один на другой. В голове не каша, а мешанина.
Может, клиентка?
Суд проиграла, вот и бесится.
Хотя, нет. Неудачных дел у Володи — по пальцам сосчитать можно. Не помню ее. Впервые видела.
Хватаю телефон, потирая левой рукой висок.
Гудки идут, значит, заседание суда закончилось.
Хоть что-то хорошее…
— Володя, можешь меня забрать из кафе на Профсоюзной?
Глава 3
— Я занят, — рявкает Свиридов и отключается.
Закрываю лицо руками и позволяю себе секундную слабость. Всхлипываю, роняя пару глупых слезинок, которые тут же стираю ладонями, делая глубокий вдох.
Не буду плакать.
Нет.
Много чести!
Это просто гормоны. Менопауза началась, наверное, вот и швыряет в разные стороны. Читала, что при этом цикл нарушается, приливы-отливы, настроение скачет и еще куча побочек. У меня уже пару лет месячные сбоят и эмоциональный фон ни к черту.
И все же… не могу понять произошедшего.
В голове не укладывается. Я же с открытой душой… За что так со мной?
Точно говорят: не хочешь зла – не делай людям добра.
Брошенный на столешницу телефон вибрирует входящим звонком. На экране появляется фото Лешки.
Сыночек…
Беру себя в руки, улыбаюсь и неважно, что мой мальчик не видит.
— Привет, родной! — не скрываю радости.
— Мамуль, привет! Как жизнь молодая? Как здоровье? Что нового? — не дает слова вставить, — Прости, что не звонил долго. У нас практика была. Через четыре месяца домой приеду!
От счастья перехватывает дыхание.
— Лешенька, прекрасная новость! Завтра повешу календарь и буду зачеркивать дни до твоего приезда, сынок.
— Мам, рассказывай, как дела. Видела кого из моих пацанов?
— Да, — киваю пустому залу кафе. — Игнат вернулся из Германии месяц назад. Я ему дала твои контакты.
— Да, знаю. Он уже прикатил в Лондон, — смеется шалопай.
— Вы только не дурите там, Леш…
— Не, мамуль, все по-взрослому!
— Это и пугает.
Мальчики с третьего класса учились вместе. Сдружились сразу. Не разлей вода. То мусорный бак возле школы подожгут, то окна директорские яйцами закидают. Повзрослели и проделки стали серьезнее: драки, мотоциклы, обиженные девушки. С последними совсем тяжко. Душа кровью обливалась, когда брошенные подружки в слезах пороги квартиры обивали.
— Все будет хорошо. Не волнуйся. Как отец? Собирался приехать, но, видимо, обещанного три года ждут, — слышу нотки укора.
— У него завал, сынок. Ты уже не маленький, понимаешь, что бизнес забирает много времени и сил.
— Значит, он что-то делает не так, мам. А я не только вырос, но и многому научился. Тонны интересного узнал, и главное, есть задумки на будущее. Приеду, расскажу!
Гордость теплой волной толкается в груди. Прикусываю губу, чтобы не всхлипнуть. От удовольствия и благодарности.
Мой мальчик…
— Не сомневалась в тебе. Ни на секунду.
— Кто молодец? — веселится, напоминая нашу с ним игру. — Я молодец! Все, мамуль, мне пора. Софи привет и подзатыльник. Трубки не берет.
— Обязательно, — широкая улыбка с лица не сходит, аж скулы сводит, — Ждем тебя, Леш. И звони почаще. Очень скучаем по тебе.
— И я. Целую миллион раз!
Снова тишина.
Немного грустно, но радостно.
Сую вещи в сумку, оплачиваю заказ, к которому не притронулась, и еду в офис.
За пять оставшихся остановок вновь накручиваю себя неприятным разговором “ с Юююлей”. Вот как незнакомый человек мог опуститься до оскорблений, тыкать и…
Она мне в дочери годится, черт возьми!
Фурией влетаю в кабинет мужа. Белые стены аж слепят. Никак не могу привыкнуть. Даже “яблочный” монитор и увлажнитель воздуха как снега Альп. Мебель же, как в пафосных директорских кабинетах: отполированный до блеска дорогущий дубовый стол, массивное светло-коричневое кресло из кожи. На стенах грамоты, портреты, фото с председателями судов, прокурором города и, конечно, президент в лучшем его исполнении.