Когда Володя последний раз говорил мне, что любит? А комплименты делал? Интересовался моими чувствами и переживаниями? Спрашивал, чего хочу я?
Стоп! Оксана, успокойся.
Твой день испортила соплячка, а не муж. Устраивать сейчас скандал и сыпать обидами – глупо и неправильно.
Володя пашет как проклятый ради нашей семьи. С его работой у любого очерствеет не только сердце, но и душа. Простительна невнимательность и холодность, ведь вся страсть остается в стенах судов. Я-то знаю.
— Пойду в кровать. Почитаю новости и на боковую, — чмокает в висок, приобнимая слегка.
Чувствую кожей жар мужского тела. В нос бьет хвойный запах геля для душа. Не пота, как раньше.
Минут пять думаю “ни о чем”, мелкими глотками отпивая ароматный напиток с клубникой и сливками, пялясь на чуть рассохшуюся дверцу навесного шкафчика.
Надо убрать чайник отсюда, пока совсем мебель не испортилась от пара.
“Клубничный раф, пожалуйста”...
Морщусь от вкуса чая и выливаю его в раковину.
Ох уж эта Юля…
Убираю кружку в посудомойку и иду к Володе.
Не хочу оставаться одна.
Не сегодня.
Устраиваюсь рядом с мужем, уложив голову ему на плечо. Обнимает меня, но… по инерции, что ли.
Проявлять самой инициативу сложно, особенно если раньше благоверный много раз отмахивался. Мужчинам проще. Их инстинкт охотника предполагает, что жертва просто так не сдается. А для женщин – взращивание всех комплексов по максимуму. Для меня, по крайней мере, точно.
И все же…
Нежно поглаживаю живот мужа и опускаю ладонь ниже. На кромке боксеров останавливаюсь, поддеваю резинку и ныряю под нее пальчиками. Облокотившись на другую руку, подтягиваюсь выше и целую, покрытую слабой щетиной щеку, двигаясь к губам. Слегка царапаю заросший лобок Свиридова и накрываю член рукой. Мну, глажу, обвожу контуры.
Никакой реакции. Ноль.
— Не хочешь меня? — тихо спрашиваю.
— Я же сказал, что устал, Ксю, — Володя убирает мою руку и отворачивается. — Давай завтра.
— Конечно. Извини.
Поджав губы, стараюсь дышать ровно, скрывая раздрай в душе.
Так хочется плакать...
Это “завтра” больше двух месяцев продолжается. Последний раз близость произошла спонтанно. У Свиридова случился неконтролируемый подъем настроения, прибежал на кухню, задрал на мне халат, поставив раком, зажал рот ладонью и вошел без прелюдии. Шептал: “плохая девочка” и…брал. Полторы минуты.
У-у-у... Сопит.
Как ему удается так быстро отключаться? Поражаюсь.
Я же теперь полночи буду колобродить.
Кошусь на широкую спину, прикрытую пододеяльником. Окуклился. Боится, что приставать буду? Не дождется. Никогда больше не предложу заняться любовью. И откажу, если подойдет. Пусть почувствует себя в моей шкуре.
Подтягиваюсь выше, принимая полусидячую позу. Поправляю под спиной подушку. Взгляд падает на мобильник мужа. Гипнотизирую черный корпус, прикусив край губы. На кончиках пальцев покалывает и дребезжит совершенно несвойственное желание.
Раньше никогда не трогала вещи Свиридова, не нарушала личных границ. Повода не давал, да и подобных мыслей не возникало в принципе. Володя ж прямой в высказываниях, как шпала. Правду рубит не жалея.
Тогда, чего я боюсь?
Медленно. Очень медленно тянусь к телефону. Прикоснувшись к гладкому пластику, замираю. На секунду.
С одной стороны, раздирает любопытство, а с другой — адреналин впрыскивается в кровь килотоннами. Все так остро и неправильно, что руки влажнеют и трясутся. Кислород пропускаю через раз. Прислушиваюсь к каждому шороху, к изменению дыхания мужа.
Боже, какой кошмар…
Зря я, наверное, это затеяла.
Ввожу пароль наобум. Заводской. Четыре нуля.
Подошел.
Интересно, я настолько предсказуема или мужу скрывать нечего?
Глава 4
Листаю контакты, сообщения в мессенджерах, эсэмэски — все прилично.
Деловая переписка. Пару фраз с другом. Пересылка документов из прокуратуры. Коллеги отпрашиваются на пятницу, хотят корпоратив устроить.
В галерее тоже ничего криминального. Семейные фото, сын на море с сокурсниками, дочь в цветочной оранжерее. А вот и мои снимки. Не самые удачные.
Просила же удалить…
Закрываю просмотренные вкладки, гашу экран и тихо возвращаю гаджет обратно, не забыв повернуть так, как он лежал до моего вмешательства.
Бесшумно сползаю с кровати и на цыпочках выхожу из комнаты, прикрывая за собой дверь.
Чертова бессонница.
Сидя на кухонном диванчике, глохну от тишины. Обхватив ладонями горячую чашку, с подогретым в микроволновке молоком, улетаю в бессвязные мысли.