Как же хорошо...
Губы встречаются, тела двигаются, я уже около грани. Близко… Так томительно-близко…
Демьян видит это и накрывает большим пальцем клитор. Подстраивает темп, который больше всего нравится мне именно в это мгновение...
— Да… Да… Сейчас… — я закрываю глаза, Демьян наклоняется, облизывает мой сосок.
Боже, как хорошо…
— Демьян Романович… — и этот чужой голос кажется таким чужеродным, таким неправильным в нашем единении, что я сразу даже не понимаю, откуда он вообще взялся в нашем мире.
Но открыв глаза, резко поворачиваю голову вправо, чтобы встретиться взглядом с испуганной Сомовой.
— Пошла отсюда. Немедленно! — рявкает тот, к кому обращались, последней фразой срываясь на крик.
Демьян. На крик.
Саша словно отмирает. Вздрагивает и быстро вылетает из кабинета, громко грохнув дверью. А я... чувствую, как меня будто кувалдой к полу прибили.
— Тшш... — Демьян успокаивающе поворачивает моё лицо к себе, покрывая успокаивающими поцелуями. — Не закрывайся, Ундина. Тише... — он гладит мои плечи, ребра.
— Демьян... — веду плечами, хмурясь.
— Не позволяй никому вклиниться, куда не просят. Иди ко мне. Иди сюда. — Произносит, завораживая тихим голосом и темнотой глаз. — Доверься.
Мужские губы танцуют на моих, большие пальцы нежно поглаживают полушария грудей, разжигая огонь, а его член всё ещё во мне.
И когда Демьян начинает двигаться, я возбуждена. Возбуждена настолько, что дрожу в его руках.
К пику приходим вместе. Долгожданная разрядка накрывает, опустошая любые мысли; позволяя штилю царить в наших душах.
Демьян опускается в кресло, притягивая меня на колени. Кладу голову на его удобное плечо, он гладит мои волосы, целует шею, встречаемся губами в ленивых благодарных поцелуях.
— Она много видела, да? — нарушаю тишину.
— Я уволю её, — рычит муж, сжимая челюсти. Злится. И сталь в его голосе так контрастирует с мягкостью прикосновений, что он дарит мне.
— Перестань. Ничего же не случилось, — осторожно говорю я, чувствуя вину перед Сашей за резкий разговор и немного за увиденное. В ответ мне шумный выдох. Недовольный. — Она же со своими обязанностями справляется?
— На удивление да, — признается неохотно, — но еще она должна обладать чувством дозволенного.
— Вообще-то мы не должны трахаться в твоем кабинете, — смеюсь я.
Демьян отодвигается, мы сталкиваемся взглядами. Мой — с улыбкой, а его — серьезный, сосредоточенный.
— В своем кабинете я могу делать всё, что пожелаю, Маша. Но если она настолько нужна тебе здесь, что ты за нее просишь — пусть. До второго прокола. Этот — первый.
Глава 10
Бытует мнение, что успех любит тех, кто умеет ждать. И с прямым смыслом этого высказывания я категорически не согласна. Почему? Да потому, что ничего в жизни лично мне легко не давалось. Чтобы выжить, приходилось прибегать к хитростям. И я сейчас не только о детском доме. В моей жизни было много, слишком много всего, что должно было сломать меня — от обстоятельств до людей.
Слайдами перед глазами проносится тётка Нюра с занесенной для удара рукой, Гера, который, вопреки моему желанию, недвусмысленно меня касается...
До боли сжимаю веки. И представляю Демьяна, вернее, именно тот момент, когда Демьян приехал за мной. И спас. Но это было задолго до...
Чтобы поступить в университет я сбежала от тётки, чем отрезала себе обратный путь. Теперь осталась одна дорога: вперед. Вперед, чего бы мне это ни стоило.
А стоило это немало. И тем не менее, я шла. Потому что вариантов не было. Я должна была идти и переставляла ноги, явственно ощущая, как много у меня общего с отставшим от команды лыжником. И я, и мой воображаемый лыжник затесали себе на подкорке простую истину: стоит на мгновение остановиться — погибнем. У других есть возможность отдохнуть. А у нас её просто нет.
И то же самое, к сожалению, касается моей личной жизни.
Но если ради своего становления я была готова пройти сквозь что угодно, то есть ли у меня силы соревноваться за любовь? Ведь судьба не должна была отвечать мне взаимностью. Чего не скажешь о Демьяне.
Месяц назад я тихонько шла по офису супруга, прикрыв разорванное в порыве страсти платье его пиджаком. Словно школьница, я краснела и прятала лицо на плече провожавшего меня Демьяна и счастливо улыбаясь. А он крепко прижимал меня к себе. Целовал шею, водил губами по щеке, а в промежутках клял предстоящую встречу, на которой обязан был появиться через пятьдесят минут. Опаздывал даже, но перенести не мог, потому что заказчик летел ради нее из Парижа.