Теперь-то уж ясно понимаю: обсуждение было больше для того, чтобы флиртом продлить наше оказавшееся ложью единство; интимный момент, после которого мы с наслаждением отдыхали. Демьян сразу подчеркнул, что решать только мне.
И я выбрала. Так сказать, решила.
Остров Крит, расположенный в Греции.
И именно туда со своей секретаршей, которая приходится мне лучшей подругой, он поехал на свою проклятую бизнес-встречу.
И откуда я об этом узнала? А из сообщения, которое мне прислала та самая подруга.
Обалдеть!
Нервно всхлипываю и поднимаюсь. В мыслях я решительна, на самом же деле — имею множество сомнений. Так происходит всегда, когда дело касается меня и Демьяна. Гоню эти сомнения в пекло, пока сама закидываю в сумку мелочевку, что успела выложить на рабочий стол в начале счастливого дня. Сейчас же испытываю непреодолимую жажду таким же образом закидывать в чемодан свою одежду в нашем доме. В доме, который смердит ложью.
Да, мое первое желание, первейший порыв — собрать вещи и подать документы на развод. Но наученная опытом решения отношений за обоих, сдерживаюсь.
Сдерживаюсь, потому что я, дура наивная, до сих пор люблю и продолжаю во что-то верить! Дурная часть меня продолжает. Когда вторая, более решительная, здоровая и целостная, вопит иметь уважение к себе и отправить Демьяна вслед за сомнениями. В пекло. Ничего моему Воланду там сделается, он там король.
Фыркаю. Мой, ага.
Я метаюсь раненым зверем. И телом, и мыслями. На глазах блестят слезы, которые я то и дело сдерживаю, руки нездорово дрожат, почему-то чувствую, как болит сердце. Нервное?
Останавливаюсь и выпускаю сумку из рук. Словно заводная кукла Маша ходила-ходила, и вдруг все выходила.
Опираюсь ладонями на столешницу, склоняю голову и стою так некоторое время. Какое? Не имею ни малейшего представления. Может кто-то подойдет и повернет ключ в моей спине? Надо же что-то... Как-то...
Это вообще может быть просто командировка?
Конечно, Демьян заключает сделки не только на территории нашей страны. Он был в Турине, Мадриде, Сиднее, Торонто и у себя на куличках... Но ни разу он еще не был там с Сашей, будь она неладна, Сомовой! Поедь он туда с кем угодно, только не с ней — было бы легче. Но это понимание только сильнее режет по нервам.
Вот это самооценка, Маша! Просто браво!
Да, я признаю: поедь Демьян с кем-то другим, я бы потребовала извинений, но только за то, что не предупредил о командировке. И на том все. Мы бы сходили в ресторан или тихо поужинали дома, Демьян бы повторил, подчеркнул, что не прав — и никаких больше проблем. Я не то что никогда не проверяла, с кем именно он ездит, я даже не спрашивала, ведь командировки — неотъемлемая часть его работы. Да, если бы там не было Сомовой, все было бы почти нормально.
И что самое отвратительное? А самое отвратительное то, что это я засунула ее к нему в офис, я засунула ее в нашу жизнь, я засунула ее на Крит! Своими руками. Надо где-то врача искать. У меня точно с головой что-то не так.
Телефон только заходится входящим, а я уже знаю, кто именно набрал мой номер. Приседаю на цыпочки и роюсь в сумке, посылая проклятия на голову того, кто ее шил. Потому что не могу найти мобильник. Я сейчас весь мир ненавижу! Когда наконец беру в руки смартфон, замираю, созерцая счастливую фотографию, сделанную в Японии. Она мне настолько нравится, что стоит на заставке, на вызове у Демьяна и в рамке в нашей спальне...
Дрожащими пальцами провожу по экрану слева направо.
Принимаю.
— Как дела, Ундина? Ты была невероятно пьянящей ночью, и я просто физически не позволил себе тебя будить, боялся не оторваться. Сам едва успел на самолет. Рейс специально для меня задержали — это было дешевле, чем платить Дэвису за сорванную встречу. — Его расслабленный, непринужденный тон контрастом ледяной воды играет на моих утомленных от напряжения нервах. А я никак не могу успокоить свою бурную фантазию. Уже не вскипаю, даже не киплю. Я скоро сожгу все до основания! — Маша, ты там?
— Да, Демьян. Я здесь. Так ты на Крите с Сашей Сомовой? — В последнее время сдержанность нельзя записать в список моих достоинств. А сейчас и подавно.
Легкость, которую секундой ранее излучал Демьян, исчезает вместе с его тяжелым мужским вздохом. Длинным, как граница, к которой мы возвращаемся.
— Она моя секретарша, Маша. Если ты забыла. — Не говорит. Чеканит.
Мы оба балансируем на лезвии. Просто замечательно.
— А что такого умеет твоя секретарша, чего не смогла бы сделать я? Ну же, скажи мне, Демьян. Удовлетвори мое любопытство. — Бросаю настолько высокомерным тоном, на который только способна. С явным намеком, который только дурак не заметит. А мой муж дураком не был никогда.