Мне невыносимо больно. Я хочу, чтобы ему было тоже.
— Что ты несешь, Маша?
И я настолько реально, — как будто вижу Демьяна вживую, — могу представить, как отвращением кривится его лицо. Отвращением, обращенным ко мне. Лицо, только вчера улыбавшееся мне сначала страстно, потом возбужденно, а после счастливо и расслабленно. Ей он тоже улыбается так? А другим секретаршам? Она первая или там целый кастинг на его долбаном столе?!
Эти мысли не утихают, от них тошнит и трясет. И я выплескиваю все это на него:
— Серьезно? То есть мне поверить, что ты по делам туда Сомову повез?
— Нет, лучше тебе поверить, что я ее трахаю. — Отвечает мгновенно, будто готовился. С раздраженным рыком. — В тех же позах, что и тебя, или в каких-то других? Как ты себе это представляешь?
На глазах мерцают слезы. В горле встал ком. Я не могу собраться. Не способна унять эмоции, справиться с ними. Не в состоянии контролировать себя. Жмурюсь и молчу, до боли сжимая столешницу; ломая об нее ногти.
— Я тебе не щенок, Маша, — зло рявкает он, так и не дождавшись от меня удара, — чтобы каждый день оправдываться за твои собственные фантазии. Я не стану оправдываться. — И этот спокойно-бешеный голос. Хуже любого крика. Словно лед толщиной в километр и метр в ширину трескается. Под мной.
— Домой можешь не приезжать. — Это единственное, что удается прохрипеть. Что могу выжать из себя голосом, который не поддается мне сейчас. Тетка Нюра всыпала бы мне, сразу подловив. Демьян тоже не глухой. Понимает, что мне больно.
Этой фразой я режу себя сама.
И его.
Надеюсь.
— Да нет, любовь моя, я приеду. Приеду, чтобы услышать все обвинения прямо в лицо. Потому что ты перепрыгнула саму себя.
Глава 15
Встаю с постели еще до того, как сигнал будильника сообщает о времени. Демьян прислал мне одно-единственное сообщение о том, что в страну он прилетает седьмого числа, и я хочу верить, что это хороший знак. Ведь седьмое — наша годовщина.
Сегодня.
Прохожу в гардеробную, долго стою внутри. Выбираю платье, на самом же деле погружаюсь в себя настолько, что даже не шевелюсь. Львиную долю утреннего времени думаю о сказанных мною словах. Злых, болючих. Выныриваю из недавнего прошлого и всё же сдергиваю с вешалки платье. Я хочу быть красивой для него и потому, что люблю, и потому, что чувствую вину.
Моя реакция... Да все вместе навалилось. Постоянное отсутствие мужа, намеки Сомовой и, как следствие, мои ревности. Я выдерживала навязчивые факторы по отдельности, но когда они начали давить в сумме… Когда приплюсовалась неизвестность, а эйфория от проведенного с мужем времени превратилась в ярость, — это рассеяло меня на щепки. И что обидно — я позволила этому случиться. Ведь среди тех сорняков, что металлическими прутьями опутали нашу семью, было еще кое-что.
Есть еще кое-что...
Что-то, о чем в момент гневного всплеска я даже не вспомнила.
Он пытался все исправить.
Демьян разрывался между работой и мной, замечал мое состояние, был безумно нежным и понимающим. Научился быть таким ради меня. Мой муж изо всех сил пытался все исправить. А я била его так, как будто получила не сообщение из командировки, а видео его измены.
Моя реакция была ужасной.
«Можешь не приезжать.» — Боже, как вообще это вылетело из меня?
И никакое платье, никакое белье, ничто не сможет сгладить моих слов — я это знаю.
Понимаю.
Осознаю, но все равно собираюсь к нему внимательно и придирчиво. Стремлюсь понравиться. Белое платье чуть выше колена с рукавами три четверти и соблазнительным вырезом на груди я купила совсем недавно. Лаконично и не вычурно. Я ещё не надевала его, и вот время пришло. Кладу платье на кровать. Дополню подвеской, которая ляжет в ложбинку груди, и серьгами. На нашу первую годовщину этот комплект подарил мне Демьян.
А пока спускаюсь вниз, на просторную кухню. Вчера я прошла по супермаркету, подбирая продукты к ужину. Мне хочется уюта. Домашнего тепла там, откуда я прогнала его несколько дней назад необдуманными словами.
Мариную рыбу, кладу ее в мультиварку, настраиваю ту на режим гриля, выставив таймер. Готовлю салат, не заправляя, складываю в контейнер, выкладываю на тарелки нарезку, обматываю пленкой и отправляю в холодильник.
И уже после этого снова поднимаюсь наверх, чтобы одеться и привести себя в порядок.
Не уверена, во сколько Демьян приедет с работы домой и захочет ли он вообще ехать сюда, но сегодня я настроена просить прощения. Так, как лишь умеет любящая мужчину женщина. Поэтому между четвертым и пятым часом, отложив две встречи, заезжаю домой и накрываю на стол.