Я замерла, как парализованная. Эти слова, словно ледяной душ, окатили меня с головы до ног. Скорее я ждала их от себя, чем от него…
– Что ты этим хочешь сказать? – прошептала я.
Матвей повернулся ко мне. В его глазах я увидела только пустоту.
– Я говорю прямо, что нам нужно поставить точку,– заявил он твердо.
– А в чем дело? – спросила я с сарказмом. – Разве ты не этого хотел? Разве ты не говорил, что тебе скучно! Так в чем теперь проблема? Наслаждайся, дорогой!
Глава 24
– Мне не пятнадцать лет, чтобы терпеть твои детские выходки! – рыкнул Матвей, с силой облокотившись о подоконник так, что тюль жалобно треснул. Ярость клокотала в его голосе, но на лице не было и тени раскаяния, ни сожаления, ни попытки оправдаться. Лишь ледяное безразличие, которое ранило куда сильнее слов.
– То есть, ты хочешь взрослых игр? – процедила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Внутри бушевал ураган обиды и ярости. С трудом подавляя дикое желание вытолкнуть его в распахнутое окно, я посмотрела ему в глаза с вызовом. – Окей, прекрасно. Я заведу себе любовника. Возможно, не одного! Поразвлекаюсь с ними до тех пор, пока не надоест. А потом... потом вернусь и предложу сохранить наш брак. Как тебе такой расклад? По-взрослому, да?
Матвей, словно очнувшись от оцепенения, машинально оттолкнулся от подоконника и сделал шаг в мою сторону. В глазах мелькнуло что-то, похожее на угрозу, но быстро сменилось знакомой гримасой злости. Его брови нахмурились, губы сжались в тонкую линию. Я ждала, затаив дыхание, готовая ко всему.
– Только попробуй! – предупреждающе выплюнул он.
– И что будет? – усмехнулась я, всем своим видом показывая, что его угрозы нисколько меня не пугают. – Все же в моей жизни был только ты. Наверняка, я многое упустила, и стоит наверстать. Кто знает, возможно, тогда я смогу тебя понять. Ведь когда годами ешь одно и то же блюдо, оно неизбежно становится пресным, не так ли?
Матвей моментально навис надо мной, от него веяло опасностью. В темных глазах плескалась ярость, и они опасно сверкнули.
– Хочешь, я покажу, что именно ты упустила? – выдавил он сквозь зубы. Это звучало не как предложение, а как откровенная угроза. – Или что я упустил с тобой?
Последняя фраза уколола прямо в сердце, но прежде чем я успела подобрать достойный ответ, Матвей резко развернул меня спиной. Прижал к себе так, что я почувствовала каждый мускул его напряженного тела, и его пальцы сомкнулись на моей шее.
Я буквально задохнулась от неожиданности. Его хватка вызывала не столько боль, сколько тревожное ощущение уязвимости. Пугающе... и одновременно вызывающе. В тот же миг другая его рука скользнула по моей талии, обжигая кожу сквозь ткань платья, поднимаясь выше, и грубо накрыла грудь. Большой палец нащупал затвердевший сосок и надавил на него.
По коже моментально разнеслись предательские мурашки. Вместо того, чтобы вырваться, оттолкнуть его, как и следовало бы, я застыла, прислушиваясь к непривычным ощущениям.
Его губы припали к моему плечу, сначала жадно присасываясь к коже, обжигая поцелуем, затем прикусили ее. Я вздрогнула, из горла вырвался не то ли сдавленный вскрик, не то ли стон.
– Видишь, чего мне не хватало? – прорычал муж мне в ухо, и его пальцы жестко сдавили мой подбородок, заставляя запрокинуть голову. – Это чертовски возбуждает, не так ли? – В подтверждение этих слов я почувствовала, как его твердое естество прижимается к моему копчику. – Но обычно стоило мне чуть надавить, и ты начинала жаловаться, что тебе больно. А теперь что?
Он замолчал, и рывком развернул меня лицом к себе. Взглянув прямо в глаза, словно желая прожечь их насквозь, и выдавил то, что задело больнее всего:
– Она не жаловалась…
И, не дав мне опомниться, набросился на мои губы. С такой силой, что, казалось, на них треснула кожа.
Поцелуй был грубым, властным, лишенным всякой нежности. В нем не было ни капли любви или страсти, только злость, собственничество и какая-то болезненная обида. Он кусал мои губы, царапал зубами, словно хотел выбить из меня последние остатки сопротивления. И, к моему ужасу, какая-то темная, первобытная часть меня, подпитанная алкоголем и годами подавляемых желаний, ответила на этот вызов. Мое тело, предав разум, возжелало большего. Внутри словно взорвался вулкан, и лава растекалась по венам, обжигая изнутри, скапливаясь внизу живота.