– Сколько их было? – спросила я в лоб, стараясь говорить как можно ровнее и спокойнее, хотя внутри бушевал настоящий ураган. Каждое слово давалось с трудом, словно я выплевывала комья яда.
Матвей, казалось, на мгновение потерял дар речи. Его лицо побледнело, а челюсть судорожно дёрнулась.
– Ч-что ты имеешь в виду? – пробормотал он, неуклюже избегая моего взгляда, который наверняка выдавал всю гамму чувств, терзающих меня.
– Не прикидывайся идиотом, Матвей, – процедила я сквозь зубы, сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев. – Сколько женщин было в твоей жизни, пока я сидела дома и ждала тебя? Сколько раз ты мне врал, глядя в глаза? Когда именно ты начал ходить налево?
Он упорно молчал, но я видела, как по его лицу пробегает тень вины. Этого было достаточно, чтобы подтвердить мои худшие опасения.
– С чего ты вообще это взяла? Ты и сама всё знаешь, – заявил он, приподняв брови, практически с невинным выражением на лице, будто это я тут выдумываю проблемы.
– Да неужели, – злобно усмехнулась я, вкладывая в этот смех всю горечь и разочарование. – "Всё знаю", значит?!
– Может говорить прямо? – напускная небрежность в его голосе резала слух. – Я действительно не понимаю, о чём речь. – Матвей пожал плечами, расслабленно откидываясь на спинку кресла.
– Хорошо, – прошипела я. – Буду говорить прямо. Ко мне сегодня наведалась Кристина и раскрыла глаза на то, какой ты, чёрт возьми, кобель!
– Что за бред? – в его голосе проскользнула нервозность, которую он тщетно пытался скрыть. – Что такого она могла тебе сказать?
– Что у тебя, возможно, есть ребёнок! – не выдержав, заорала я. – Это правда, Матвей? Отвечай! Это правда?!
– Не глупи, – произнёс Матвей. – Если бы это было правдой, как бы, по-твоему, я это скрыл?
– Не ври мне! – воскликнула я, ударив кулаком по столу. – Не смей, или я уничтожу тебя! Хоть раз в жизни не будь трусом и скажи правду!
– Нет у меня никакого ребёнка, я что, идиот, чтобы делать детей непонятно кому! – рыкнул он в ответ, и маска невозмутимости тут же слетела с его физиономии, обнажив всю злобу и эгоизм.
– Ну конечно, – усмехнулась я, кривя губы в саркастической улыбке. – Ты не дурак, раз смог столько лет скрывать свои похождения. Наверняка разработал целую систему, чтобы я ничего не заподозрила, да?
– Рит…
Я заставила его замолчать властным жестом руки. И, обойдя стол, встала напротив него, глядя ему прямо в глаза, пытаясь увидеть в них хоть каплю раскаяния.
– Сколько их было, Матвей? – повторила я свой вопрос, медленно и отчётливо произнося каждое слово. – И как давно ты мне изменяешь?
Он глубоко вздохнул и прикрыл глаза, видимо, отчаянно пытаясь подобрать максимально выгодный для себя ответ, слова, которые смогут хоть как-то смягчить удар.
– Рита, всё правда не так…
– Заткнись! – гаркнула я, не давая ему закончить эту жалкую попытку оправдаться. Не желая больше слушать его ложь, я смела со стола всё, что было в ближайшей доступности к моей руке: ручки, бумаги, дорогую пепельницу, подаренную мною же, – всё полетело на пол с оглушительным грохотом. – Сколько, Матвей! Отвечай! Не провоцируй меня!
– Не знаю… – пробормотал он, глядя в пол.
– Не знаешь? – я нервно рассмеялась, смахнув с полки все его грамоты и награды, которые когда-то вызывали у меня гордость. – Не знаешь, значит?!
Не получив ответа, я склонилась и потянулась к компьютеру, намереваясь разбить его об пол, но Матвей, наконец, очнулся от ступора и перехватил мои руки, вскочив на ноги.
– Что ты творишь? – зарычал он, в его глазах теперь плескалась ярость.
– Пытаюсь добиться правды! – выпалила я ему в лицо, не отводя взгляда. – Хоть раз в жизни будь со мной честен! Хоть раз в жизни прояви немного мужества и ответь за свои поступки!
Глава 29
– Рита, ну что ты хочешь от меня услышать? Я что, по-твоему, должен был вести учёт каждой мимолетной интрижки? – раздраженно выпалил Матвей.
– Ах, вот как? Значит, их было настолько много, что ты, бедняжка, не смог даже всех запомнить? – с ледяным спокойствием парировала я, мой тон обманчиво ровный, скрывал бушующий внутри ураган.
– Да, дорогая, в моей жизни были женщины, я не святой, – признался он, явно начиная терять контроль над собой, – Но они были... случайны. Пустышки. Ни одна из них не значила для меня ничего!
– Браво, Матвей, просто браво! – съязвила я, саркастически захлопав в ладоши. – Я это и так прекрасно понимала, но мне было необходимо услышать эту мерзость именно от тебя!
– Услышала? И что дальше? Тебе полегчало? – поинтересовался муж, тяжело опускаясь обратно в кресло. В его глазах плескалась смесь злости и какой-то отрешенности.