Я медленно обошла массивный стол, разделявший нас, и, оказавшись напротив, впилась в него взглядом, полным презрения.
– А дальше – развод и раздел имущества, любимый! – процедила я сквозь зубы, каждое слово было пропитано отвращением. – Я развожусь с тобой, Матвей. И чем скорее, тем лучше!
– Я не согласен! Я не дам тебе развод, поняла?! – взревел Матвей, вскочив на ноги, его лицо побагровело от гнева. – Ни за что!
– Да что ты говоришь? – протянула я с нарочитой издевкой, доставая из сумочки телефон. На экране горел включенный диктофон. Я повернула его экраном к нему, любезно предлагая полюбоваться доказательством его глупости. – Я предвидела эту твою реакцию, и поэтому предусмотрительно подготовилась. Твое признание, Матвей, в суде будет шах и мат.
– Сука, – прошипел взбешенный муж, обрушив тяжелый кулак на столешницу. Дерево содрогнулось, но меня это не тронуло.
Его лицо перекосилось от злобы, когда он выплюнул это слово, но я не дрогнула. Теперь в его глазах плескалась ярость, бессилие и... страх.
– Следи за языком, Матвей, – предупредила я, ненавистно прищурив глаза. – А то я, пожалуй, найду всех твоих многочисленных любовниц и выстрою их в шеренгу прямо перед судьей. Уверена, у каждой найдется что рассказать.
– Да пошла ты! – гаркнул он, судорожно пытаясь нацепить на лицо маску равнодушия. – Делай что хочешь! Мне плевать!
– Это всё, что ты можешь сказать? – усмехнулась я, с болезненным наслаждением наблюдая за его бессильной яростью. Я ждала этого момента слишком долго. – Конечно, ведь ты был уверен, что я буду плакать и убиваться? И в итоге прощу тебя? Ошибаешься, Матвей. Я достаточно из-за тебя настрадалась, и теперь это точно, окончательный и бесповоротный конец!
Я повернулась, собираясь уйти, наслаждаясь победой, но он неожиданно выскочил из-за стола, перегородив мне путь. Затем вцепился мне в руку, пытаясь задержать. Или же напугать? Его хватка была сильной, но не причиняла даже малейшего дискомфорта.
– Ты пожалеешь об этом, Рита, – прорычал он, его глаза метали молнии, но в их глубине плескался испуг. – Ты действительно думаешь, что сможешь вот так просто уйти и забрать половину моего состояния? Этому не бывать! Ты уйдешь ни с чем, или же наш брак будет продолжаться вечно! Поверь, любимая, я найду действенные способы.
– Ты, видимо, спутал меня со своими любовницами, милый, – ледяным тоном отчеканила я, глядя ему прямо в глаза. – Может быть, твои дешевые угрозы и действовали на этих недалеких девиц, но мне глубоко плевать! Это тебе стоит бояться меня, Матвей. Ты прекрасно знаешь, что, если я захочу тебя раздавить, я непременно это сделаю.
Я с усилием высвободила свою руку из его хватки, не оглядываясь, гордо выпрямилась и вышла из кабинета, оставив Матвея стоять в центре разгромленной комнаты с жалким видом. Его ярость, его угрозы больше не трогали меня, не вызывали даже тени былой тревоги. Я чувствовала себя так, словно с моих плеч наконец свалился огромный груз, копившийся годами. Мне уже даже не было так больно, как должно было бы быть. И больше всего я злилась на себя за то, что за столько лет не смогла разглядеть, какой лживый, ничтожный человек находился рядом со мной.
Остановившись на миг возле машины, я глубоко вдохнула свежий, прохладный воздух. Впереди была долгая и трудная битва, но я была готова к ней, как никогда прежде. Я больше не была той наивной и доверчивой Ритой, которую он знал, которую он так умело использовал. Он, сам того не подозревая, создал монстра, и теперь этот монстр пришел за ним, чтобы потребовать расплаты.
Я завела машину и выехала с парковки. Куда теперь? Домой возвращаться не хотелось, да и называть эту роскошную квартиру "домом" больше не поворачивался язык. Потому что я вложила столько любви, столько надежд, обустраивая наше, как мне казалось, счастливое гнездышко. Отдала всю себя, всю душу, всю нежность своего сердца. А оказалось, я собственными руками свила уютную нору для самой настоящей гадюки. В этих когда-то родных стенах больше не было привычного уюта и тепла, а лишь холодный смрад лицемерия, предательства и лжи, пропитавший каждый уголок.
Вместо того чтобы вернуться в ставший ненавистным "дом", я решила просто покататься по городу. Мне не хотелось никого видеть, ни с кем разговаривать, выслушивать сочувствующие, успокаивающие комментарии или непрошеные советы. Сейчас мне нужно было просто уйти от всего этого, раствориться в хаосе вечернего города, ощутить себя наконец свободной от груза прошлого, от лживых обещаний и разбитых надежд.
Я ехала по улицам, не разбирая дороги, наугад сворачивая в самые незнакомые улочки города, пытаясь отыскать в них хоть что-то, что напомнило бы о нормальной жизни. В голове все еще гремели голоса Кристины и Матвея, словно эхо от взрыва, но теперь они не задевали так сильно, как раньше, не причиняли той острой, режущей боли. Скорее, они вызывали холодное отвращение и непреодолимое желание поскорее стереть из памяти весь этот кошмар, вырвать из сердца отравленные воспаления и начать, наконец, дышать полной грудью.