«Нет. Но я бы тоже мог... отработать пропущенное. То, что по моей вине».
Я поперхнулась воздухом и быстро настрочила ответ:
«Пойдет взаимозачетом. До завтра».
«До завтра».
Все-таки с этим оборотнем начало происходить что-то странное. Я перестаю его узнавать.
Глава 4
С утра я, плотно и с наслаждением позавтракав, направилась на квартиру. Вик, которому я на всякий случай отчиталась, куда иду, предложил три варианта названия «любовного гнездышка». Но я краснела даже просто читая его смски, так что вряд ли что-то из его предложений приживется.
Когда я выходила из такси пришла смс. От Вика.
«Пятый квадрат. Послезавтра. С 14:00 до 16:00. Винтажная съемка. Фотограф Гвориан».
Скривившись, убрала смартфон. Не слишком люблю Гвориана. А вот он, напротив, очень мне радуется. Возможно, моя неприязнь растет из того, что он дружит со Штерном? И мой недо-альфа несколько раз присутствовал на съемках. После чего Вик поставил Гвориану условие: никаких посторонних. Фотограф долго мялся, но в итоге принял наши условия.
А я поставила условие Вику: из пяти предложений Гвориана три должны быть отклонены. За мои нервы и слезы, за дрожь и страх во время съемки. И просто потому что я женщина и имею право быть не только мстительной, но и мнительной.
Стоило открыть дверь, и я сразу же попала в объятия Штерна. Он прижимал меня к себе, оглаживал по спине и заднице, согнувшись, шумно дышал в шею.
— Мы сразу в спальню?
— Я сделал заказ в ресторане, — проворчал он.
— Тогда убери руки, — холодно сказала. — Не выноси секс за пределы спальни.
И хотя мне самой хотелось нежиться и ласкаться, я отодвинула его, разулась, надела свои тапки и прошла в комнату. Раньше я сразу же шла на кухню, смотрела что да как и варила кофе.
— Не сваришь кофе? — спросил посмурневший Штерн.
— У тебя крутейшая кофеварка, два раза на кнопку нажми, — буркнула я и уткнулась в смартфон.
Как-то раньше было проще. TV, его недовольство моими каналами, еда, секс и сон. Я притворялась, будто засыпаю. И когда засыпал он — уходила в душ, чтобы утром уйти сразу, не размениваясь даже на чистку зубов.
А вот среди недели, да еще и с самого утра — как-то странно.
— Ты хотел серьезно поговорить, — напомнила я.
— Не так чтобы совсем серьезно, — усмехнулся он. — Мне не нравится то, что сейчас происходит.
Поерзав в своем кресле, повернулась к нему. Он стоял в дверях и смотрел на меня. В упор. Как тогда, когда увидел впервые.
— Мне тоже, — пожала я плечами. — И что? Мне это никогда особо не нравилось.
— Если ты перестанешь быть оборотнем, потеряешь свою кровь — это может вылиться в серьезную болезнь.
— Ничего умнее чем страшилки прошлого века ты не вспомнил? — фыркнула я. — Штерн, то, что я идиотка — мне и самой прекрасно известно. Идиотка, но не клиническая дура. Мне стоило послать тебя, а не соглашаться на этот фарс. Тем не менее, я к тебе привыкла.
Он самодовольно усмехнулся и сделал шаг ко мне.
— Это твоя кровь. Ты не можешь без меня. Я купил дом, — он сел в соседнее кресло. — И хочу, чтобы ты в него переехала.
— Ты собираешься взять замуж фотомодель? — вскинула я брови, — наступил правильный этап? Все крупные бизнесмены в определенный период жизни покупают себе жен - моделей. Поддался поветрию?
— Я не сказал жениться, я сказал — переехать. За прошедшее время я кое-что ощутил — мне необходимо твое постоянное присутствие. Тактильный контакт между истинными парами очень важен. Тебе это тоже на пользу пойдет.
— Нет.
— Что — нет? Это был не вопрос.
— Ты понимаешь, что теперь преимущество на моей стороне? — вдруг рассмеялась я. — Три дня назад глава одной крупной корпорации сообщил о своем браке с истинной парой. Вот только пара его несколько лет работала в борделе. Визажистом, но в борделе.
Штерн передернулся.
— И ты увидел, что его решение поддержали. Потому что истинная пара — счастье и... и что там еще по телевизору предлагают? Не помню. Так вот. Ты понял, что истинную пару фотомодель общество вполне могло принять. И засуетился.
— Ты не права, — спокойно произнес он. — Я купил дом до того, как узнал об этом... происшествии.
— Тем не менее, если я сейчас расскажу свою мелодраматичную историю, — я чуть прикрыла глаза и прижала к пальцы к левому виску, — о трех годах боли, одиночества и пренебрежения... Тебя осудят. А самые ортодоксальные оборотни даже разорвут контракты.