А мы ее просрали…
Собственного жилья, общежитий у этого учебного заведения не было – каждый снимал жилье в городе. И это было правильно – общежитие сплачивает, начинаешь лучше узнавать своих одногруппников, знакомиться дружить – а этого всеми силами старались избегать. В аудиториях рабочие столы на одного, жилья общего нет, совместно праздники и мероприятия отмечать запрещено. Нас готовили как одиночек, индивидуалистов, не нуждающихся в человеческом общении – и это было правильно. Разведчик "на холоде" всегда одиночка, он всегда один, он не может никого посвятить в свои проблемы, он не может искренне ни с кем дружить, он должен всех и всегда подозревать. Поэтому – каждый снимал квартиру сам для себя.
Первой парой сегодня была криптография, мне, привыкшему работать с документами, она давалась проще, чем остальным. Криптографический кабинет представлял собой обычное, похожее на школьный кабинет помещение – только вот вместо парт здесь стояли длинные столы – и каждый курсант был отделен довольно высокой перегородкой друг от друга – чтобы не подслушивали и не подглядывали. На каждом рабочем месте была телефонная трубка, специальная счетная машина – механический прообраз современного калькулятора, подставка со справочниками, набор ручек, карандашей и бумага. Криптография тогда была делом сложным, муторным – компьютеры уже были, ламповые, величиной с небольшой дом – но работе с ними нас не учили, по крайней мере пока.
С криптографией мне удавалось справляться на самом деле неплохо – удивительно, учитывая мои весьма посредственные способности в математике. Тут – либо идет у тебя этот предмет – либо не идет. У меня – шел, по крайней мере, по скорости и правильности пользования средствами шифрования я всегда держался на твердую четверку.
Дальше сразу две пары – эти занятия всегда шли двумя парами. Вот это посложнее – наружное наблюдение! Вели его сразу несколько преподавателей, практически все – бывшие нелегалы. Один – пожилой старичок, которого звали Виктор Семенович – в молодости еще в Львовском гестапо успел побывать.
"Наружка" и уход от наружки – это целая игра, причем игра командная. Если тупо тащиться за "объектом" в нескольких метрах за спиной, как только он остановится – останавливаться тоже и тупо таращиться на витрину – все. Срисуют в один момент. Наружное наблюдение за одним объектом по правилам нужно вести не менее, чем бригадой – три человека и одна машина, можно с радиосвязью а можно и без – надо наизусть знать все тактические построения и выполнять их "на автомате". В бригаде один человек следит за объектом – находится на острие – а остальные следят не за объектом, а за своим коллегой, причем постоянно меняются местами, чтобы на острие находился каждый раз другой человек. Это больше похоже на танец, исполняемый в самой толпе прохожих.
Последняя пара – работа с документацией и базами. Написание отчетов, оформление результатов НН и всего прочего – ведь нужно не только найти информацию – но и правильно, четко, донести ее до начальства. А начальство сидит в нескольких тысячах километров от тебя – и информацию ты должен до него донести кратко, четко – и в то же время не упуская ни одной лишней детали. Информация, не доведенная правильно и полностью до адресата утрачивает свою актуальность. Ну, с этим мне, как бывшему следователю, привычному к работе с бумагами, вообще легко было…
Плащ свой я взял в гардеробе – гардеробщицы там никогда не было, все сами заходили и брали одежду по номеркам. С трудом отпихнув тяжеленную, да еще на тугой пружине дверь я вышел на тихую ленинградскую улицу, поглядел на небо. Может дождь пойдет – а может и нет – конец лета. Запахнул поплотнее на себе плащ, пошел к автобусной остановке – иногда преподаватели за нами наблюдали и делали выводы. Если человек постоянно ездил одним и тем же транспортом на одном и том же маршруте – минус. Нет ничего хуже предсказуемости, постоянных привычек. Разведчик должен быть непредсказуемым – везде и во всем.
Переливистый сигнал машины раздался совсем рядом – я даже дернулся от неожиданности. Посмотрел – совсем рядом черная Волга…
– Владимир Владимирович? – я был действительно удивлен. Реально, не в шутку
Генерал Горин молча открыл дверь, кивнул на сидение рядом с собой. Я упал на обшитое велюром мягкое сидение, захлопнул дверь – и машина сразу тронулась…
Пока мы ехали по ленинградским улицам – я так и не сумел их узнать и полюбить, этот город не стал мне родным, генерал молчал, молчал и я. Тема должна была быть достаточно серьезной – иначе бы генерал не стал показываться здесь, в Ленинграде.