Приступить к выполнению задания я решил издалека. Как и при любом афганском учреждении, при Царандое был свой советнический контингент. И как раз через "своих", советских мужиков можно было выйти на нужного мне человека. Милиции я тогда еще доверял.
Шанс выдался внезапно. Квартира досталась мне в грязном и запущенном состоянии, два вечера мне пришлось потратить на то, чтобы привести ее в возможно более приемлемый вид. И, как это полагается у русских людей при заселении – проставиться. Тем более, что я только что приехал в командировку, и у меня было еще все свое, советское, о чем мужики, отпахавшим тут по несколько месяцев, тосковали буквально до слез…
Из двенадцати собравшихся – весь наш подъезд мне не был знаком ни один из присутствующих. То ли сменили всех, то ли просто срок окончания командировок подошел, да и не сходился я особо ни с кем в первую командировку. Двое мужиков, занимающихся очистными сооружениями – в Кабуле с этим была проблема и большая, все текло в реку, откуда брали воду и для питья и для всего остального и даже не кипятили. Один чех по имени Мирослав, учившийся в МАДИ* и говоривший по-русски лучше любого русского – он налаживал станцию технического обслуживания автомобилей Татра, которые начали сюда поступать в большом количестве. Остальные все в погонах. Военные и двое – милицейские, то есть те, которые мне и были нужны…
Накатили – помалу, только для разогрева. Дальше – стандартная программа для мужиков, оставшихся без присмотра и ухода своих вторых половин. Черный хлеб – я достал в посольстве настоящий русский черный хлеб, две буханки. Пельмени – универсальное блюдо для таких ситуаций. Балтийская килька – по ней тоже скучали, и я привез много, благо ограничений по ней не было в отличие лот водки. Лаваш с зеленью – но многие как я заметил, ели простой черный хлеб даже без всего…
После второй – на восьмерых, появилась гитара. Как могли – неумело но искренне пропели обычный репертуар, три раза спели подмосковные вечера. Аж защемило… все таки не наша это была страна, не наша… и чувствовали здесь многие не в своей тарелке… даже когда не стреляли. Зачем ехали? Да из-за денег, или потому что приказом послали вот и все, какое там чувство пролетарского интернационализма, ко всем чертям…
Улучил момент, когда вышли покурить на балкон. Подъезд был угловой, с балкона было видно здание Радио Афганистана и оживленная в любое время дня и ночи Биби Махро – дорога в аэропорт…
Милицейских было двое, один постарше лет пятьдесят – кряжистый, черноусый, с красным как у алкоголика лицом, он курил жадно затягиваясь, будто курит последний раз в жизни. Другой – повыше и потоньше в кости, но все равно крепкий на вид, гладко выбитый и уже с проседью в густых черных волосах…
– Красиво… – начал я заход. Ни один не отреагировал, черноусый курил, а второй просто стоял и смотрел куда то на улицу…
Мда… Вот тебе и вся психология. Если человек не хочет идти на контакт – он на него и не идет. А то что их двое, а я один – для них серьезное преимущество…
– Не земляки, случайно…
Милицейские переглянулись…
– Так вот ты чего на нас косился… Ты откуда?
– Город-герой Москва
Черноусый присвистнул
– Получается и впрямь земляки. Со мной, он то из Куйбышева**…
Я протянул руку
– За землячество…
Черноусый на мгновение замер – но руку пожал. Руки ус него были сильными и набитыми – явно каким-то видом рукопашного боя занимается. Серьезный дядя, серьезный…
– А тебя как звать то, мил человек… А то нехорошо как то…
– Капитан Белов. Сергей Владимирович.
– Капитан… – неопределенно хмыкнул усатый – ну, будем знакомы. Меня, например почти как тебя зовут – Сергеем Витальевичем, только по званию я подполковник. А вот Валера – он кивнул на второго – он пока до майора только выслужился. Рот не умеет на замке держать, когда стоило бы…
С этими словами усатый странно на меня посмотрел, почему – я не понял