– Но Амин ведь в Хальк и вы тоже…
Про размежевание НДПА на Хальк и Парчам я уже знал.
– Хальк… Нет больше у нас единой партии. Да и не было никогда. Каждый афганец мечтает о своей партии. Знаешь, рафик Сергей я ведь радовался, когда из страны изгнали Бабрака и его людей. Думал, что он предает Апрель. Амин и его люди тогда говорили, что восстание получилось только потому, что Кармаль не знал о партийных ячейках в армии. Этому все поверили. И изгнали Амина. Потом Амин начал изгонять тех, кто был привержен делу революции в целом, а не лично ему. И тут он нашел тех, кто поверил ему и готов идти за ним. Теперь он убирает остальных. Следом будут Ватанджар, Маздурьяр, Сарвари а потом – и сам Амин.
То, что я слышал, мне не нравилось. Крайне. Хот бы потому, что я как добывающий офицер мог и должен был оценивать на месте – насколько можно доверять переданной информации и самому источнику. Потом эта оценка должна будет уйти вместе с самой информацией генералу Горину. Некоторые добывающие офицеры, для того, чтобы придать весомость и значимость собственной работе сознательно завышали оценку и самой информации и агента. Но мне этого делать не пристало – слишком многое стоит на кону и слишком серьезны последствия такого завышения – теперь я это отчетливо понимал, намного отчетливее чем в Ленинграде. Поэтому, вместе с информацией уйдет и моя оценка – агент пристрастен, психически нестабилен, чем то подавлен и находится на грани нервного срыва. Переданной информации безоговорочно доверять нельзя, это может быть банальное сведение счетов между двумя конкурирующими политическими группировками с попыткой втянуть сюда советскую сторону.
– Товарищ Хашим – твердо начал я, отсекая дальнейшие слезливые рассказы о тяжелой жизни – что я должен передать в Москву?
– В Москву. В Москву ты, рафик Сергей должен передать следующее. Позавчера меня вызвал товарищ Ватанджар, министр внутренних дел и непосредственный начальник. Дал ознакомиться с документом – материалами объединительного съезда партии, где избиралось ЦК. Не с резолютивной частью а с самой стенограммой прений товарищей при избрании объединенного ЦК партии. Там было то, что сам товарищ Амин признается, что во время обучения в США получал деньги от ЦРУ США****. Потом товарищ Ватанджар сказал, что сам товарищ Амин до сих пор получает деньги от ЦРУ и предает дело Апрельской революции. Потом он сказал – готов ли я выполнить то, что нужно для продолжения дела Апреля. Я сказал, что готов. Тогда товарищ Ватанджар приказал мне найти еще четвертых таких же преданных делу Апреля людей, как и он сам, как и я. Он сказал, что его могут арестовать в любой момент – но мы должны довести дело до конца и казнить агента американского империализма Амина чего бы это не стоило, что это надо сделать для сохранения завоеваний Саурской революции. Я сказал, что сделаю это и он может быть спокоен.
– То есть товарищ Ватанджар приказал вам убить Амина?
– Именно так, рафик Сергей. Ватанджар приказал мне подготовить убийство Амина.
Если честно – то у меня глаза на лоб полезли. Вот только сейчас я себя читал настоящим добывающим офицером ГРУ – а теперь, когда передо мной во всей своей неприглядной красе стал вопрос: что делать – ответ у меня один. Я не знаю, что мне делать. Просто – не знаю. Представить себе не могу.
– Рафик Хашим – я старался говорить максимально спокойно – как офицер и как коммунист вы должны понимать, что убийство одного из руководителей государства является преступлением, какими бы обстоятельствами оно не оправдывалось. Если товарищ Амин и впрямь сотрудничает с ЦРУ – то его надо разоблачить и судить, чтобы весь афганский народ знал про суровую кару, постигшую предателя. Именно так. Разоблачить и судить – но никак не убить. Вы это понимаете?
Хашим смотрел на меня. И молчал.
– Товарищ Хашим, вы это понимаете? – переспросил я
– Понимаю. Вот только товарищ Амин и его люди – не понимают. Их никогда не останавливало убийство.
– Мы должны поступать по-коммунистически. Даже если агент ЦРУ совершает убийство – мы не должны ему уподобляться. Сделаем так. Я немедленно доложу информацию … в Москву. До того, как придет обратная информация из Москвы – дайте мне честное слово коммуниста и офицера ничего не предпринимать. Ничего, товарищ Хашим! Вы можете мне это пообещать? Сколько времени вам дал на подготовку Ватанджар?
Хашим подумал
– Несколько суток.
– Несколько суток. Скажите, что людей найти не так то просто. Что это требует времени. Что любой может оказаться человеком Амина и вы не можете просто так подойти к нему с предложением. Любой ценой тяните время. Когда придут инструкции из Москвы – тогда и решим как быть дальше. Вы меня понимаете?