Кабул. Аэропорт
30 августа 1979 года
Кортеж машин, возглавляемый старым Зил-131, битком набитым сорбозами – такой же автомобиль замыкал кортеж – продвигался к аэропорту по шумным, забитым транспортом улицам Кабула. Ехавшая впереди машина Царандоя – старая милицейская Волга Газ-21, переданная в качестве помощи безвозмездно, едва успевала перекрывать дорогу.
В третьей, если считать с начала кортежа, автомашине, в старой черной советской Чайке на кожаных, немилосердно палящих в жару сидениях сидел человек. У него в автопарке, оставшемся еще от Дауда были достойные машины, в том числе старый Мерседес-600-пульман, но он предпочитал менее удобную Чайку, потому что главе социалистического государства не пригоже ездить на Мерседесе. Если и все остальные было бы так же просто…
В машине сидел глава государства, глава победившей партии. Сидел человек, который в свое время клялся старому и мудрому Ульяновскому в том, что построит в Афганистане социализм за несколько лет. С тех пор прошло совсем немного времени – но те клятвы теперь вызывали у этого человека горькую усмешку.
Построили… Непонятно только что.
Вчера к нему домой пришел Ватанджар. Сержант Ватанджар, который еще в семьдесят третьем помог взойти на престол принцу Дауду – а теперь один из тех немногих сторонников, которые у него еще оставались. Один из таракистов.
Таракисты… Ну не глупость ли.
Таракисты и аминисты. Партия, едва сплотившаяся на почве разгрома парчамистов, фракции предателей, задумавших государственный переворот, раскололась вновь. Теперь уже на тех, кто послушен воле генерального секретаря партии и на тех, кто послушен воле его заместителя. Партии снова не было, расколотая партия – это не партия.
Интересно, а если убрать Амина – как расколется партия тогда? Кто сделает новую ставку? Маздурьяр? Ватанджар? Сарвари?
Насколько можно верить самой четверке?
Насколько можно было верить самой четверке – вот вопрос, который теперь волновал Тараки? После того, как Амин уйдет со сцены, он останется наедине с ними, с четырьмя. У них будет все – оборона, царандой, безопасность. Сейчас страх перед Амином объединяет их. А что будет, когда Амина не станет?
Против кого они тогда будут дружить? Против него самого? Или друг против друга, уничтожая последние оплоты стабильности в только что созданном и еще очень уязвимом государстве.
Почему мы можем дружить только против кого то. Почему мы не можем просто дружить. Просто дружить, быть товарищами как мы сами себя называем. Слово то какое … товарищ. Равный себе, занятый тем же что и ты сам. Товарищ…
А решение – надо принимать. Причем прямо сейчас, не терпя отлагательства. И решение должен принять именно он – иначе его может постигнуть судьба короля Захир-шаха. Тот уехал на лечение в Швейцарию – даже не ведая, что двоюродный брат предаст его и в страну ему уже не суждено будет вернуться. То же самое может случиться и с ним – даже вчетвером, даже занимая ключевые министерские посты, они не справятся с Амином.
Генеральный секретарь НДПА Нур Мухаммед Тараки отправлялся в первое в его карьере международное турне с тяжелым сердцем. Это была его первая крупная зарубежная поездка – в Гавану, на конференцию неприсоединившихся государств. До сих пор ситуация в самом Афганистане была такой, что ни о каких зарубежных визитах не могло быть и речи. Она не стала лучше – просто Тараки решил в последний раз проверить своего сына…
Сына…
Им с Нурбиби Аллах не дал сына. Семья, по афганским меркам была неполноценной. Вот Тараки и считал сыновьями, данными ему не Аллахом, а революцией – "четверку" и Амина.
Амина…
Кто будет работать? Если не Амии – тогда кто? Остальные – уже погрязли, дела перекладывают на заместителей и советских советников. Понятно, молодость, но все же…
За отдернутыми шторками мелькал Кабул – старые желтые домики, шумная толпа на улицах, запряженные ослами и людьми повозки. Будет ли когда нибудь здесь – как в Советском союзе? Даст ли Аллах когда-нибудь увидеть новый Кабул?
По левую руку мелькнуло утыканное антеннами здание посольства США – дальше уже при город, дорога на аэропорт…
Пусть будет – как будет. Как предначертано…
Автомобили генерального секретаря ЦК НДПА, не останавливаясь, проехали прямо на летное поле, грузовики с солдатами остались позади. Около замершего в отдалении Ил-18 стояли еще две машины – обе Волги, обе белые, новые. К самолету уже подогнали трап.
Первым с переднего пассажирского места выскочил Тарун – он должен был ехать как адъютант вместе с генеральным секретарем, открыл дверь Чайки. Навстречу уже спешили двое, Ватанджар и Сарвари.