– Это бесполезно.
– Сейчас придется вести речь уже не о примирении, а о спасении Тараки. И времени нет, действовать надо быстро. Подъезжайте к посольству прямо сейчас, поедем вместе.
– Хорошо…
Когда Волга генерал-лейтенанта Горелова подъехала к посольству СССР, две машины уже ждали у ворот – машина посла в которой сидел сам посол Пузанов и представитель КГБ Иванов, и машина командующего сухопутными войсками генерала Павловского, находившегося в Афганистане для оказания помощи в становлении новой афганской армии. Не выходя из машины, Пузанов помахал рукой – давай за нами. Машины тронулись, промчались по бульвару Дар-уль-Аман, выскочили на Майванд, главную улицу города, тогда еще не окаймленную построенными советскими строителями пятиэтажками. Было раннее утро, солнце было уже сентябрьским – светило но не пекло, машины шли ходко. По правую руку мелькнули развалины бывшей крепостной стены – Старый город, почти сразу же свернули на Биби Махру, ведущую в аэропорт и в бывший королевский дворец, ставший теперь пристанищем победившей революции…
У дворца – почти никакой охраны, только посты Царандоя. Машины припарковались у здания – одна за другой.
– Что произошло? – Горелов боялся услышать ответ – Тараки?
– Пока нет – посол выглядел озабоченным и не спавшим – в армии начались чистки. Арестовываются офицеры, верные Тараки. В первую очередь те, кому вчера успели позвонить.
– Не надо вчера было вообще давать телефон этим. Что Амин?
– Пока ничего. Ночью пришло указание от Международного отдела ЦК. Встретиться одновременно с Амином и Тараки и поставить вопрос ребром. Так больше продолжаться не может.
Полушагом, полубегом поднялись в приемную Тараки. Там как всегда – главный адъютант подполковник Тарун с двумя пистолетами за поясом и лейтенант Касым, с автоматом. Почти вся охрана –посты Царандоя на этаже где сидит генеральный секретарь – почему то сняты.
Генеральный секретарь ЦК НДПА Нур Мухаммед Тараки поднял голову, посмотрел на проходящих в кабинет советских. Серое от усталости лицо, красные глаза. На столе – ворох каких-то газет…
О том, что с должности снята вся четверка – Сарвари, Ватанджар, Маздурьяр, Гулябзой – Тараки узнал из газет. Свежие кабульские газеты, купленные с утра, текст указа на первой странице как и положено. Фактически – объявление войны Тараки со стороны верного ученика – и Учитель не мог это не понимать.
– Как же так, товарищ Тараки – начал посол, как представитель Советского союза разговор должен был вести именно он – только вчера был разговор и с вами и с товарищем Амином. Этот разговор велся не просто так. Только вчера и вы и товарищ Амин поклялись сохранить единство в партии, вместе бороться с контрреволюцией. И что происходит сегодня? Что мы узнаем?
– Амин страшный человек… – Тараки говорил как то обреченно – он потопит революцию в крови. Он готов уничтожить всех кто не с ним. Он страшный человек.
Советские переглянулись между собой – Павловский, Пузанов, Горелов. Вот так вот. Ситуация уже запущена – до предела, гнойный нарыв вырос до угрожающих размеров.
– Товарищ Тараки… – снова начал посол – сегодня ночью мною, в присутствии товарища Иванова получено указание из ЦК партии. Примирение в ваших рядах должно быть достигнуто и не на словах, а на деле, без этого оказание дальнейшей помощи со стороны Советского союза будет поставлено под вопрос. Я прошу вас вызвать товарища Амина сюда и мы в вашем присутствии доведем до него позицию Центрального комитета.
– Сейчас?
– Да, именно сейчас. Разговор откладывать нельзя.
Не говоря больше ни слова, Тараки поднял трубку, набрал короткий номер.
– Товарищ Амин? У меня здесь группа советских товарищей, они хотели бы продолжить начатый вчера разговор. Я прошу вас приехать ко мне. Нет, без охраны. Приезжайте без охраны. И как можно быстрее, товарищи ждут.
Так до конца и не известно – планировал ли Тараки то, что произошло потом. И точно так же неизвестно – планировал ли Амин то что произошло потом. Все участники этой истории не доживут до 1980 года – кто-то погибнет почти сразу, кто-то – под самый Новый год. Свидетелей не осталось, хотя слова Тараки "приезжайте без охраны" отчетливо слышали. Смысла в этом не было – Амин не решился бы арестовать Тараки в присутствии посла и Главного военного советника. Амин был умен и понимал, что арест в присутствии представителей Советского союза – это вызов всему советскому союзу, да и не допустят этого советские товарищи. Чтобы арестовать Тараки – придется применять оружие, в том числе и к советским – а это и для Афганистана и лично для Амина – подобно смерти. Нападение на посла и главного военного советника никогда не простят. Присутствие советских – гарантия и для Амина, но только когда он в кабинете, по дороге может случиться всякое. Так что же на самом деле произошло потом?