Попыткой осмыслить это предчувствие стал документальный фильм, который мы сняли в конце 2024 года прямо во время поэтического тура по десяти российским городам. На момент написания этого текста я готовлюсь к выходу новой книги – той, что вы держите сейчас в руках. Её номинально можно назвать «собранием сочинений», и в самом этом словосочетании будто бы кроется некий итог. Но итога не будет. В голове у меня – новые мерцающие идеи, новые поэтические проекты, огромное количество новых стихов, которые намного лучше предыдущих. Я чувствую себя сильнее и уязвимее, чем когда-либо. Мне рано писать автобиографию – я ещё ничего не сделал. Будущее больше прошлого.
(2025)
Юность
2011–2014
ОРДЕР
Не по средствам,
но непосредственна и единственна,
как весеннее равноденствие.
Всё, что есть о тебе – всё здесь оно.
Перелистывай, как-нибудь сидя между рельсами.
Между кризами, между лезвиями, болезнями.
Не погибнем, так покутим.
Между тысячами артистов – мы не железные,
мы – причисленные к святым.
Бог боится за нас двоих,
а за человечество соболезнует
нам же в письмах агентства ИТАР-ТАСС.
Всегда с одним послесловием в окончании:
Вы имеете право любить и хранить молчание.
Всё остальное будет использовано против вас.
(2011)
МОРСКОЕ
Это летит от меня к тебе на огромной скорости,
как по проложенному метро между двух сердец.
Как поцелуй, из нутра в нутро, полуночным поездом
по бесконечной двойной сплошной серебристых рельс.
А мы всё ходим вокруг да около, пьём да щуримся.
А мы всё спорим, как будто бог – не один из нас.
Но когда море пробьёт нам лодку, волнуясь раз,
мы все замрём в интересных позах и злых предчувствиях.
Сегодня пои со мной! Поджигай эту тишь салютами!
Завяжи нас с тобой покрепче узлом морским.
У всех, кто в жизни хоть раз услышал:Я не люблю тебя,
над расколовшейся головою зажегся нимб.
Вот так сидим мы, и алкоголь вперемешку с ладаном,
на крыше каменного высокого маяка.
А мир стоит, окружённый тёмной морской прохладой.
И наши нимбы суда увидят издалека.
(2012)
ПОЕЗД 27
Выходить курить на какой-то станции. Холод ластится под бока.
Так по-старинному зажигаются два мерцающих огонька.
Ведь он стоит тут минут пятнадцать для успевающих до ларька.
Я буду старшим. Но не теряйся. Я не смогу без тебя никак.
Мы будем мчаться в полночном августе, пить шампанское из зрачков.
И проводница заулыбается от печальных твоих стихов.
Нам кто-то в лица подсыпал порох. Нам не взорваться бы к чёрту всем.
А проводницы – им вечно сорок. Нам вечно двадцать. И двадцать семь.
В своём купе мы забудем сроки, забудем годы и путь назад.
Если захочешь схлестнуться в покер, возьми колоду гадальных карт.
Если захочешь остаться вместе без агрессивного «насовсем» —
В кармане гривны. Их вечно двести. Нам вечно двадцать. И двадцать семь.
Так продолжается до рассвета. И мы влюблённые в пух и прах.
Под нами тянутся километры. Нас килотонны несут в руках.
Несут и высадят утром нежным туда, где солнце течёт, как ром.
Где мы проснёмся на побережье. Где мы проснёмся и оживём.
(2012)
КАК ВАСИЛЬЕВ
Бессчётной ночью по клетке-кухне метраж прощупывать.
Ты ослепила, теперь и выглуши, обессиль меня.
Не то что строчки, я даже буквы не посвящу тебе:
я в этом смысле предусмотрительнее Васильева.
Все, кто просились с тобой уснуть, бесконечно-многие
себе с улыбками по могиле глубокой вырыли.
Я чёрной псиной с бельмом в глазу на твоей дороге
возьму и встану посередине: попробуй, вырули.