— А я и не говорил, что мы пойдем вдвоем. Я могу одолжить его тебе. Мне не страшен дождь, иногда я люблю гулять под зонтом.
Эрика открыла рот от удивления. Когда до неё дошли слова Эвила, она покраснела от смущения и быстро пошла по дороге вдоль улицы.
— Эрика!
— Я возвращаюсь. Не следуй за мной!
— Подожди! — со смехом позвал Эвил, догоняя девушку. — Ты обиделась?
— На что? — закатила она глаза. — Ты заставляешь меня смущаться.
— Это, конечно, не горы и не луга, но ночному Цюриху тоже стоит уделить немного внимания. Тем более что сейчас так свежо. Не лучшая идея возвращаться в холодный отель.
— Ты прав.
Они шли по узкой улочке, направляясь к церкви Святого Петра. В первый день они находились далеко от района Линденхоф, и Эрике так и не удалось попасть внутрь. Однако она с надеждой смотрела на церковную башню с часами, которая возвышалась над крышами домов. Днём она слышала звон колоколов и теперь мечтала услышать его снова.
— Это твое первое путешествие?
— Так заметно?
— На самом деле, не очень. Но ты все время идешь, засматриваясь вокруг, открыв рот, и не смотришь себе под ноги. Если видишь что-то необычное, то с улыбкой на лице разглядываешь это, как маленький ребенок.
— Впервые в жизни мне подарили шанс отправиться за границу. Так что я, не раздумывая, собрала вещи и поехала.
— А работа?
— Вот тут были небольшие проблемы. Шеф не хотел отпускать. Прямо зубами вцепился.
Они стояли у лестницы, ведущей к церкви. Вход в нее скрывался за большим деревом, росшим по левую руку. Эрика задрала голову. За последние два дня она делала это гораздо чаще обычного. Гигантские часы нависали над ними. Она положила ладонь на грудь, ощущая, как сильно бьется ее сердце. Раньше она видела такие часы только на картинках и представляла себя рядом с ними. В жизни всё оказалось гораздо больше или меньше, чем на изображениях. Улочки были тесными, башни и дома — старинными и красивыми, а часы — невероятно большими, и рядом с ними она чувствовала себя крошечной.
Она повернула голову и встретилась взглядом с Эвилом. В темноте его глаза казались чёрными, без единого проблеска коричневого, и их темнота завораживала. Эвил смотрел на неё, пока она не замечала этого, и ей казалось, что она может слышать его мысли: «Ну вот, ты снова, как маленький ребёнок, восхищаешься чем-то новым». Рядом с Эвилом она чувствовала себя скованно. Привыкшая жить между домом и работой, вне этого графика она любила читать. Много. Из-за этого её друзья уже всерьез переживали о её будущем.
На самом деле, Эрику это не интересовало. В студенческие и послестуденческие годы она весело проводила время с друзьями, и этого было достаточно, чтобы в свои 26 лет она могла наслаждаться тишиной и одиночеством.
Эвил предстал перед ней в образе аккуратно одетого молодого человека в светло-коричневом пальто, с рюкзаком за спиной, в кашемировом свитере и джинсах. Он был похож на джентльмена, который живёт обеспеченной жизнью и не испытывает недостатка в деньгах.
Рядом с ним Эрика сама себе казалась странной. Как он и говорил, она чувствовала себя маленькой девочкой, приехавшей из маленького города. Её волосы постоянно выпадали из хвоста, создавая небрежную прическу. А когда он заплатил за ужин, Эрика до сих пор сгорает от стыда.
— В нескольких минутах ходьбы находится церковь Фраумюнстер, а напротив — монастырь Гроссмюнстер. Его башни можно увидеть из любой части города. Советую посетить это место завтра. Со смотровой площадки открывается прекрасный вид на город.
— Завтра я уезжаю, — с грустью произнесла Эрика.
— Что, уже? — удивленно спросил Эвил, а затем с беспокойством добавил: — Прости, мне не следовало вчера надоедать тебе. Если бы я знал...
— В Швейцарии я проведу семь дней, и Цюрих будет моей первой остановкой.
— А следующая? — с надеждой спросил Эвил, но Эрика лишь покачала головой.
— Если судьба предначертала нам встретиться, то мы обязательно встретимся, — произнесла она с уверенностью.
Они шли по тротуару, прислушиваясь к журчанию реки. По правую сторону от них возвышались дома, из окон которых лился желтый свет, манящий и согревающий, словно напоминание о тепле. А по левую сторону, отражая свет фонарей, блестела река Лиммат.