Но все равно шанс найма оставался — за маленькие деньги, но найма.
Катаранга, вытянувшаяся вдоль берега и Хребта дальше к югу, анклав людей, амфибий и русалов, тоже выглядела неплохо. Дарния, вечно враждовавшая со своим северным соседом — Стордором, опять же. Лучше всего было бы наняться в караван в южные степи, к оркам или кентаврам, без разницы. Степи и море дальше к югу оставляли свободу маневра — скачи и плыви, куда хочешь. Пираты и кочевники, вольные поселения, там их не достанет ни один король — потому что там признавали только личную силу и свободу.
Но чего гадать?
— Не подскажете, где тут площадь найма? — спросила она у проходящего мимо гнома.
— Второй ярус, седьмая шахта и налево, — буркнул тот.
Затем посмотрел на Иааиуиэль, в глазах его зажегся отлично знакомый огонек. Иааиуиэль мысленно хлопнула его по лбу, затем себя. В банке она была в пассивной, основной форме, чтобы не срабатывала сигнализация, а выйдя наружу, забыла измениться. Честно говоря, она не знала, что с этим странным фетишем гномов на эльфиек, но такое встречалось повсеместно. Люди пускали слюни на орчанок, а сам Гатар как-то по пьяни признавался, что переспал с троллихой — не просто переспал, предлагал стать его женой, такая она была большая, зеленая и могучая. Эльфы передергивали на дриад, кентавры млели от человеческих женщин, и так далее.
Поэтому Иааиуиэль, поблагодарив радостно скалящегося гнома, на ходу изменила форму. Уши стали обычными, оттенок кожи чуть светлее, и так далее. Загорелая воительница — человек, ничего такого. Нет, гномам нравились и такие, но не было этого странного фетиша и пускания слюней.
Вот кого надо в команду, усмехнулась мысленно Иааиуиэль — барда-гнома!
Обычно площадь найма представляла собой нечто шумное, пестрое, огромный базар, где вместо фиников и оружия продавали живых, точнее говоря, одни живые продавали свои умения и уровни, а другие покупали.
— Гномы, — процедила сквозь зубы Иааиуиэль, оглядывая огромную пещеру.
Где шум, крики, гомон, хлопки — удары по рукам, в знак предварительного соглашения? Где толкучка толпы, в которой трутся воришки? Где походные лотки с выпивкой и едой… а нет, эти были. Чинно стояли в сторонке, установленные на постоянной основе. За столами сидели гномы-писцы, с деловитым видом оценивали, строчили, заверяли контракты, отвечали на вопросы. Никто не пихался, не толкался, не гомонил. Ищущие работников и ищущие работы подходили к гномам-писцам, оставляли свои запросы или получали информацию в ответ и уходили.
Деловито, без толкучки, без азарта.
— Как можно испортить самую азартную вещь на свете? — вздохнула она.
Поиск найма, оценка работодателя, торговля за условия, попытки добиться скидок (или повышения) за счет игры словами и прелестями, здесь все это отсутствовало. Словно принесли бутыль доброго вина, а внутри оказался уксус. Зато принесли и открыли по всем правилам.
Но выбора не было, и Иааиуиэль пошла к столикам.
— А где толпа? — удивленно спросил Гатар.
Иааиуиэль, только закончившая с процедурой, закатила глаза и процедила:
— Не спрашивай.
— Ладно. Нашла найм?
— Вон тот, с короткой бородкой, записал наши уровни и специализации, а также взял золотую монету в залог.
— Ого!
— Если мы вернемся, то ее нам вернут, независимо от того, подберет он найм или нет.
Гатар озадаченно почесал в затылке.
— Не говори, странные порядки, — кивнула Иааиуиэль. — Вы как?
— Магии не нашли, но знаешь, что-то такое странное все же было. Туманные отголоски какого-то божественного воздействия, — ответил Гатар, — но какого именно, сказать не смогли. Мол, это вам к Высшим Жрецам надо, а кто нас к ним пустит просто так?
— Но это точно не дед, — добавил Минт, — он, конечно, старый говнюк и концерты мне зажал, но Веры у него 0 был, я сам видел!
Иааиуиэль моргнула, затем взор ее обратился на Минта. Если Бран Хантрис не воздействовал, то оставался только сам бард. Ведь он давал клятву Узианде и та откликнулась? Иааиуиэль моргнула еще раз. Чтобы трусливый бард, которого на смену профессии пришлось гнать, буквально, пинками, воздействовал на них, подталкивая к битве?
Бред какой-то!
— Марена, — коротко бросил Гатар, явно уловивший мысли напарницы. — Внучка Укротительницы.