— Бран Хантрис, человек, бывший странствующий Торговец, — представился ей в тон Бран. — Можно просто Бран.
Имена эльфов, состоящие из массы гласных, тоже были следствием жизни в лесах и джунглях. Они их не столько произносили, сколько пели, ловко маскируя под лесной шум и щебет. Производили перекличку, не вспугивая добычу, но вот другим расам их имена выговорить зачастую было непросто. Эльфы и сами это понимали, поэтому упрощали вот так. Не все, конечно, но изгнанница, да еще и ушедшая сама, уж точно не держалась за «традиции и ценности».
Бран еще раз проверил Марену, та все еще пребывала в параличе. Плохо. Альфа Касселя сразу, еще до посадки за решетку, увели куда-то, а он явно был дорог Марене. Можно было, конечно, взвалить ее на плечо, выбить решетку, пройти по темнице, в поисках Касселя, но это означало бы опять решать все за всех. Бран уже решил разок, вломился в поместье Платы, и ничем хорошим это не закончилось.
Поэтому он решил подождать, пока заклинания спадут с Марены.
— Через часик очухается, — повторила Ираниэль. — Родственница?
— Знакомая просила присмотреть за ней, но затем что-то пошло не так, — немного уклончиво ответил Бран.
— Я знаю, что пошло не так, — неожиданно заявила Ираниэль.
Она придвинулась ближе, снова призывно качнув грудью. Бран, привычный к такой реакции юных женщин, лишь покосился на эльфийку, но ничего не сказал. Полезет — получит, а пока пусть трясет телесами.
— В ней гномья кровь! — провозгласила Ираниэль, словно это все объясняло.
Хотя, может и объясняло. Слова короля о величии Стордора, жирующих соседях, слухи о том, что во всем виноваты нелюди. Но все равно, это никак не объясняло агрессивности подземелий.
Зато, возможно, проясняло кое-что другое.
— Глупо, — проворчал Бран своим мыслям. — Глупо и опасно, так Стордор скорее погибнет, чем придет к величию.
Пускай страны и назывались по преобладающей расе, например королевство людей Стордор, но сейчас невозможно было найти государство, в котором жила бы только одна раса. Все смешалось за столетия. Браки между различными расами не слишком одобрялись и не особо поощрялись, но никто из-за них не бежал размахивать факелами и поднимать таких «богохульников» на вилы.
Да, из таких браков не всегда получались здоровые дети, а иногда вообще ничего не получалось, но никто особо и не препятствовал. Та же Пересмешница, плод любви авиана и эльфийки, мечтающей о небе или вот Марена, лежащая сейчас рядом с Браном. Только начни борьбу за чистоту людей и всех таких полукровок придется тащить в темницу, а то и сразу на плаху. На четверть эльфы, на восьмую часть великаны, в какой момент человек начнет считаться «чистым человеком»?
Но дело было даже не в этом, а в том, что страны и их правители уже наловчились сбиваться вместе против могучих угроз. Как только Стордор начнет подминать соседей, как те в ответ собьются вместе, словно против какого-нибудь Повелителя Нежити, и выставят объединенную армию. Подтянутся команды героев, мечтающих поживиться опытом, и никакие защиты не спасут дворец. Конечно, в Стордоре имелась еще пара-тройка героев А-класса, но против толпы они не устоят. Да и Мико Танцовщица, кажется, тоже была не совсем человеком, отчасти то ли феей, то ли дриадой.
— Надо было так и сказать, — рассмеялась Ираниэль, — когда меня и Гатара пришли арестовывать! Слышал, Гатар? Твой арест погубит Стордор, теперь ты доволен?
— Нет, — раздалось басовито-ворчливое в ответ, — не доволен. Вот когда погубит, тогда и буду доволен!
— Ты еще тюремщика на поединок снова вызови!
— Лучше ты перед ним снова своим бесстыдным телом потряси!
Слова их звучали так, словно они сейчас подерутся. С учетом того, что Гатар был орком, именно так и решило бы большинство жителей Стордора. Бран, однако, уловил в репликах немного иной оттенок — дружеских подначек, так, словно Гатар и Ираниэль уже давно работали вместе.
К тому же, Бран отлично знал, что все эти слухи о непримиримой вражде орков и эльфов — лишь слухи. Орки жили в степи, любили ее и до сих пор оставались отчасти кочевниками, хотя и обзавелись городами и всем прочим. Хан Абадия Жестокий, в свое время, силой объединил кочевые роды, сжал в едином кулаке, принудил и заставил, а потом все неожиданно распробовали пользу и прибыль от собственных городов.
Орки бездумно рубили деревья, жгли леса, дабы расчистить место, скот их обгладывал ветки и повреждал кору, выбивал копытами корни. На этой почве у них с эльфами, живущими среди и на деревьях, постоянно вспыхивали конфликты, отсюда и тянулись слухи о непримиримой вражде.