— Надо послать барда, — заявила Ираниэль.
— Чего это барда? — обиженно спросил Минт. — Чуть что, сразу барда?
— Человек, низкоуровневый и тебя никто не знает, — перечислила эльфийка, уплетая холодную кашу.
Последние слова уязвили Минта до глубины души, грудь его вздулась, глаза засверкали и он уже собирался вскочить и выступить с речью о величии барда Вольдорса, но Бран придавил его рукой.
— Я схожу, — бросил он. — Я человек, низкоуровневый и меня не жалко.
— Эй, дед, мне тебя жалко! — возмутился Минт. — Ты мне еще концертов должен!
— Если не вернусь, можешь стребовать концерты с них, — указал Бран головой на эльфийку с орком.
— Не переживай, друг, я сделаю из тебя настоящего боевого барда! — хлопнул Минта по плечу ручищей орк, да так, что стул под Вольдорсом заскрипел. — Твои песни будут слышны на полях величайших сражений!
Минт забормотал еле слышно, что в гробу он видал такие концерты, и именно там он и окажется, если будет петь на полях величайших сражений.
Дверь за спиной протяжно хлопнула, Бран влился в утренний поток живых направляющихся к воротам. Многие ночевали за стенами, дабы потом провести свои грузы с утра и успеть на рынки и базары. Спешили сонные работники, кто жил за стенами, а работал в Амадеуме. Проехала парочка пассажирских дилижансов.
Бран шагал в ритме потока, размышляя.
Стены городов, как правило, заколдовывали на совесть, чтобы было не проскочить, не подкопаться и не подобраться. За прошедшие мирные годы защита Амадеума наверняка ослабла, торговцы и контрабандисты, уголовники и не желающие попадаться на глаза оценщикам, навертели дырок и тайных ходов. Можно было пройтись по выселкам, попытаться выйти на след, проскочить в город «тайным» ходом, дав денег всем, кто в доле.
Но стоило ли оно того?
Тайная Канцелярия и прочие сопутствующие ведомства были хитры и обширны, закрывали глаза на многое, попутно приглядывая за «теневым» миром и отчасти контролируя его. Войдя в город мимо ворот, они все равно могли оказаться в ловушке. Порталы могли оказаться закрыты, телепортисты взяты под наблюдение и предупреждены. Любой, наималейший намек на их присутствие, и Тайная Канцелярия получит место и цель, перенаправит всю свою мощь сюда.
А город превратится в одну огромную ловушку.
— Яблоки! Яблоки! Выращены без всякой магии!
— Подайте ветерану на исцеление!
— Зелья Удачи! Гарантия качества!
— Сапоги, лучшие сапоги на всем Тракте! Сносу не будет до самой смерти!
Несмотря на раннее утро, импровизированный базар уже шумел и предлагал товары. Кто-то останавливался, возникали заторы, поток людей уплотнялся, слышались возгласы возмущения. В толпе уже терлись первые воришки, притворяясь желающими попасть в город.
Торговцы, похоже, были в доле со стражей, раз те их не гоняли. Скорость продвижения потока замедлялась, спотыкаясь в воротах. Там сидели писцы, с пирамидами оценки, стояли стражники, следя, чтобы никто не пытался проскочить. Также сверху сидели несколько зевающих арбалетчиков и в воздухе ощущался привкус сторожевой магии.
— Да сколько можно-то, — донеслось тоскливое ворчание слева. — Каждый день по часу, а то и два тут торчим. Как будто мой Статус за день изменится!
Ворчавшего поддержали другие работяги. Брана осенило идеей и он начал протискиваться вбок, поперек потока. Живые неохотно расступались, ворчали на него, некоторые вздыхали, мол, хорошо быть Торговцем, захотел и ушел, а что делать честному Трубочисту?
— Господа стражи, меня только что обокрали, — заявил Бран двум скучающим в стороне стражам.
Судя по их кислым взглядам, в толпе, образовывавшейся возле ворот, каждый день у кого-то что-то воровали. Лишившиеся денег и вещей бежали к стражам, те лениво делали вид, что ищут, не проявляя никакого рвения.
Не исключено, что они были в доле и с воришками.
— Вы обязаны принять мое заявление или я пожалуюсь старшему, — твердо произнес Бран.
Стражники переглянулись с еще более кислым видом, затем один из них спросил лениво:
— И кто тебя обокрал, дед?
— Если бы я видел вора, то не дал бы ему ничего у себя украсть, — чуть наклонил голову Бран.
— То есть, возможно, деньги и сами выпали, — чуть оживился страж.
— Послушайте, — сказал им Бран нарочито омерзительно-снисходительным тоном старого и умудренного, знающего свои права, — вы обязаны принять у меня письменное заявление, с полным указанием всех обстоятельств преступления. Или я пожалуюсь вашему старшему!