Хитрая Рысь 172-го уровня повержена вашим питомцем! Получено опыта: 26 000 000.
Поздравляем! Вы получили 91-й уровень!
Поздравляем! Вы получили 92-й уровень!
Поздравляем! Вы получили 93-й уровень!
Поздравляем! Вы получили 94-й уровень!
Поздравляем! Вы получили 95-й уровень!
…
Поток сообщений о повышениях уровней, атрибутов, умений затопил сознание Марены, захлестнул волной экстаза и немедленно вслед ударила еще одна волна — сообщений о росте Моростона. Колени Марены подогнулись, изо рта вырвался стон. Моростон прыжком вознесся до 51-го уровня, получив 5 Способностей и массу атрибутов, связь с ним окрепла, превратилась из ниточки в крепкую веревку, и к собственному экстазу Марены добавлялось еще удовольствие черепахи. В этой эйфории у Марены не было сил вызвать Статус и посмотреть, сменилась ли ее основная профессия на Эмпата. Но можно было не сомневаться — если не заниматься кузнечным делом, то 1–2 таких повышения, совместных боя или тренировок улучшенного Моростона с поеданием камней, и основная профессия Марены точно изменится.
Ладно, возможно 1–2 раза — преувеличение, но принцип от этого не менялся — чем ты занимался больше всего, то и становилось твоей основной профессией, со всеми последствиями: начинали расти иные атрибуты, открывались ветки умений и так далее. Возможно, как повелительница питомцев она сможет отомстить быстрее, лучше, возможно нет, с этим еще предстояло разобраться отдельно.
Но этот экстаз повышения уровней, такого Марена еще не испытывала, ни разу.
Ее брали с собой в подземелья, она летала с бабушкой к местам обитания монстров и ездила с отцом к Железным горам, получала уровни, но по одному за раз и не рискуя жизнью. Умом Марена понимала, что это просто следствие убийства монстрозверя, превосходящего ее в 2 раза, но тело все равно продолжало подрагивать в предвкушении будущего подъема уровней.
Марену неожиданно окунуло в холодную воду воспоминаний.
Марена скатилась со спины виверны, словно с горки, с хохотом бросилась к отцу, крича радостно.
— Па! А мы с ба были в месте, где живут монстры! И я получила много уровней! Это было так весело и приятно!
— Молодец, — погладил ее по голове отец, — а теперь иди домой, отдохни с дороги. Мне надо поговорить с твоей бабушкой.
Марена уловила недовольство в голосе отца, оглянулась.
— Слушайся отца, иди домой, — улыбнулась ей бабушка.
Марена вначале побежала в дом — хвастаться всем, но затем вспомнила, что забыла куклу на виверне, помчалась обратно. Громкие голоса отца и бабушки она услышала издалека. Марене стало страшно, она спряталась, слушая и наблюдая издалека, не осмеливаясь подходить.
— Я запрещаю! Запрещаю все это! — кричал отец, размахивая руками.
На бабушку он смотрел снизу вверх, так как был ниже ее. Впрочем, мало кто был выше бабушки, особенно, когда она восседала на шее Ласкового Ветерка!
— Когда что-то дается легко — оно не ценится! Опьянение уровнями и их легким получением, я видел, к чему это приводит!
— Ты хочешь сказать, что я не разбираюсь в монстрах и уровнях? — спросила бабушка.
Когда она говорила с Мареной таким тоном, это означало только одно — неприятности. Большие неприятности.
— Вы — разбираетесь, — бесстрашно ответил отец. — Марена — нет! Ее мать занималась подземельями и я не желаю своей дочери такой судьбы!
— Марене надо расти в уровнях!
— Они должны быть заслужены! Добыты своим трудом! Скоростное повышение — это для тех, кто не умеет трудиться, для тех, кто потом гибнет, думая, что он неуязвим! Ты хочешь, чтобы она стала еще одной погибшей от быпура?!
— Я подниму ей уровни и обучу ее!
— Нет! Я обучу ее, — ответил отец. — Никаких больше подземелий и заповедников! Только честный труд в кузнице, честная профессия, без крови, сражений и легкого опыта!
— Легкого опыта?! — воскликнула бабушка и голос ее был страшен. — Легкого?!
Даже отец попятился, а уж Марена так и вовсе, легла и закрыла руками голову.
— Ваши душевные раны и потерянные соратники — это ваши раны и соратники, — прозвучал голос отца. — Если вопрос стоит так, то завтра же, сегодня я уеду и заберу Марену с собой.
Марена дрожала в наступившей пугающей тишине, дрожала всем телом, боясь того, что она выдаст себя и в то же время не в силах остановиться.