— Так вот, я ни на что претендовать не намерена. Во всяком случае, не в моем нынешнем положении, — решительно ответила мисс Блэйк. Она взяла платье Зэллы и повесила его на плечики вешалки. — Пытаясь проявлять эксцентричность и очарование во время разморозки холодильника или починки чужих вещей, я буду выглядеть по меньшей мере смехотворно.
— Господи, и вы занимаетесь подобными вещами? — Дизайнер выглядел явно удивленным. — Как это скучно! Вы вовсе не похожи на домработницу! — Мужчина наклонился и задумчиво провел пальцами по шелковому платью Зэллы. — Какой ужасный, сентиментальный цвет: как он сугубо провинциален, как веет от него традиционным консерватизмом! Вынужден признаться, милая, вы меня разочаровываете. Мама сообщила мне, будто вы отличаетесь прекрасным вкусом, — уж не знаю, что именно она хотела этим сказать! Лично мне вы представлялись в платье более авангардного оттенка. — Он выпустил материал из пальцев, отчетливо демонстрируя свое разочарование и даже слегка вздрогнув. — Бирюзовый цвет! Идиотизм! Да этот нарядец годится разве что для какой-нибудь церковной благотворительной вечеринки.
Джилли хихикнула:
— Оно не мое. Это платье Зэллы, а ее вряд ли можно упрекнуть в отсутствии вкуса.
— О! — Ронни выглядел немного обескураженным. — Согласен, Зэлла прекрасное создание, но, увы, вкус у нее действительно дурной. Иначе вряд ли она по уши влюбилась бы в Стива — личность прозрачную, как горный ручей, и предсказуемую, как отражение в зеркале. Не думаю, что мой братец когда-либо совершал нечто неортодоксальное.
Девушка отвернулась, пряча улыбку. До чего мало этот нахальный и эгоистичный Ронни знал о своем брате, подумала она, вспомнив, как Стив подобрал ее на дороге.
Тем временем взгляд дизайнера упал на образцы, лежащие рядом, на швейной машинке.
— А вот это уже гораздо приятней, — заявил он, проведя по ткани рукой. — Цвет бледного лимона — да, гораздо приятней!
Невзирая на то что Ронни Чарлтона, судя по всему, не стоило воспринимать всерьез, мисс Блэйк все же почувствовала благодарность.
— Я подумала, что эта ткань подойдет для занавесок в гостиной, — скромно проговорила она.
— Вы хотите сказать, что сами ее выбрали? — Художник одарил ее долгим восхищенным взглядом. — Милая девушка, в вас открываются неизведанные глубины. Кто знает, возможно, из нас получится отличная команда! К моему великому огорчению, я вынужден буду остаться в поместье на ближайшие несколько дней, а это тягостная перспектива для такой утонченной личности, как я, полной огня и кипучей энергии!
Собеседник замолчал, сунул руки в карманы и, нахмурившись, уставился на шкатулку, словно вспоминая некий безрадостный период своей жизни.
«Что привело его в «Хантэрс-Мун»?» — удивленно думала Джилли. Наверняка финансовые проблемы, связанные с работой! Почему-то брат Стива не казался ей внушающим доверие бизнесменом. Скорее всего, думала девушка, Ронни, подавив в себе пренебрежение, испытываемое к брату, появился здесь, чтобы получить возможность продолжить свою деятельность с помощью финансовых вливаний Стива. Джилли обнаружила, что ей даже немного любопытно, каково отношение хозяина «Хантерс-Мун» к этому своеобразному человеку, волею судьбы являющемуся его родственником. Пытаясь нарушить повисшую в комнате гнетущую тишину, будто околдовавшую художника, она быстро сказала:
— Разве она не прелестна?
— Шкатулка? — оцепенело уточнил Ронни. Затем глаза его блеснули, и он направился обратно к столу. — Похоже, это одна из тех вещиц, которые могли бы заинтересовать очень многих моих клиентов. Я мог бы выторговать за нее немалую сумму, если…
— Ой, нет, не надо! — воскликнула девушка, схватив шкатулку и метнувшись с нею к шкафу. — Я думаю, эта шкатулка принадлежала одной из ваших прабабушек.
Джиллиан подняла ее так, чтобы собеседник смог разглядеть инициалы.
— Л.Ч., — медленно прочитал он.
Мисс Блэйк немного застенчиво рассмеялась и закрыла дверцу шкафа.
— Я подумала, что буква «Л» может означать имя Люси. Люси Чарлтон. А еще там есть дамская шляпка и пляжный зонтик. Наверное, эти вещи тоже принадлежали ей!
— Полагаю, ваше воображение уже рисует вам романтическую историю, — фыркнул эксцентрик. — О прекрасной Люси Чарлтон, не так ли? Так вот, дабы вы не обольщались: у меня была прабабка, которую звали Лукреция и которая, по мнению всех знакомых с ней людей, была уродливой, злой, старой дрянью. Так что расстаньтесь с вашими фантазиями о прекрасной Люси! — Мужчина глянул на нее с подозрением. — Надеюсь, дитя мое, вы не относитесь к категории романтиков и мечтателей?