— Похоже, ты общаешься с нужными людьми. Странно, никогда бы не подумал.
— Не подумал бы что? — сквозь зубы процедила Джиллиан.
Художник хитро глянул на нее:
— Сама знаешь, о чем я. Кстати, не откажешься составить мне компанию сегодня вечером? — внезапно поинтересовался он. — Мой приятель устраивает у себя вечеринку. Там будет много забавных людей. Веселье, полное раскрепощение и никакой смертной скуки. Понимаешь, о чем я?
Тут они как раз подошли к дверям столовой, и мисс Блэйк повернулась к собеседнику:
— Да, полагаю, я все поняла. Но никак не возьму в толк другое. Что заставило тебя думать, будто меня твое приглашение хоть немного заинтересует?
Он лишь пожал плечами:
— Если тебе это неприятно, забудь мои слова. Сам-то я все равно пойду. Я просто должен ненадолго вырваться из «Хантэрс-Мун», хотя бы на пару часов. Наверное, более скучного места в мире просто нет.
— Так зачем же здесь оставаться? — спросила девушка.
Прямые вопросы оказались Ронни не по вкусу.
— Потому, милая девочка, — надменно проговорил он, — что у меня здесь еще масса дел важных и неотложных.
Джиллиан представляла, о какого рода «неотложных делах» идет речь, а потому слова дизайнера, характер которого она изучила даже слишком хорошо, не произвели на нее ни малейшего впечатления.
В столовой сидели только Эмма Чарлтон и Зэлла. До появления девушки они были увлечены дружеской беседой. Обе женщины моментально замолчали, и миссис Чарлтон смущенно отвела взор. Они говорили о ней, поняла Джилли. Теперь они заодно и против нее!
Тут в комнату вошел Стив, и ошеломленный взгляд мужчины, обратившего на нее внимание, стал бальзамом для уязвленных чувств Джиллиан.
«И как она только сумела достичь столь безупречной элегантности?» — удивлялся хозяин дома, не без улыбки заметив во взгляде девушки искры ярости. Значит, Джилли Блэйк вооружилась так, как может вооружиться только женщина, готовясь предстать перед врагом!
Мисс Блэйк заметила, что за обедом Стив почти не замечал Зэллу, а потому ожидала, когда красотка выплеснет накопившуюся в ней злость, вернувшись к теме пропавшей шкатулки. Однако, как ни странно, противница так и не вступила в бой, а напротив, старалась обращать на себя внимание как можно реже.
И все же маска дружелюбия сошла с лица мисс Стэффорд. Обед был почти окончен, когда Стив тихо произнес:
— Полагаю, мама, нам с Джилли стоит выпить чашечку кофе в моем кабинете, в тишине и покое. Я должен с ней кое-что обсудить, и мне кажется, что сейчас для этого подходящий момент.
— Конечно, — рассеянно проговорила миссис Чарлтон, мысленно уже вернувшаяся к карточному столу.
Зэлла же, однако, не намеревалась так просто сдавать позиции.
— Что-то ты сегодня немногословен, Стив! — полушутливо заметила она.
— Но зато я в ударе, моя несравненная, — усмехнулся Ронни. — Я, в нетерпении ожидающий твоих приказаний и готовый обшарить все уголки земного шара, лишь бы исполнить любой твой каприз!
— Ах, не мели ты свою чушь, Ронни, — раздраженно ответила красотка.
— Я не хуже моего братца могу поддержать приятную беседу, если, конечно, ты именно этого хочешь от Стива, — ответил художник, изображая муки уязвленного самолюбия.
— Наши с тобой представления о приятной беседе так же далеки друг от друга, как Северный полюс от Антарктиды, — ядовито возразила Зэлла. Слово за слово, началась ссора, и Джилли почувствовала, как Стив выталкивает ее из комнаты.
— Пускай выясняют отношения, — пояснил мужчина, заговорщицки понизив голос, и мисс Блэйк почувствовала, как на душе у нее становится теплее. Хозяин дома редко обращался к ней иначе чем бесстрастным или же ироническим тоном.
В камине полыхал огонь, и когда девушка удобно устроилась в кресле, Стив начал:
— Надеюсь, Джилли, эта история с пропажей шкатулки не очень тебя расстроила. Такие рассеянные, пожилые женщины, как моя мать, время от времени поднимают шум из-за пустяков. Но обычно в конце концов все выясняется.
— Однако никакая сила не способна повлиять на тот факт, что я последняя держала эту безделушку в руках. И уж точно никто не изменит мнения Зэллы, будто воровка именно я.
— Зэлла привыкла говорить то, что ей вздумается, и не получать за это по губам, — согласился собеседник. — Она была слишком избалована своей матерью.
Мужчина говорил резко — она это заметила.
«Какой бы испорченной ни была эта красавица, ты все равно любишь ее, — думала Джиллиан, — и всегда будешь потворствовать любым ее выходкам!»
Воцарилась недолгая тишина, и тут вошла шотландка с кофейным подносом. Взгляд ее выражал полнейшую невозмутимость, когда она произнесла: