— Ты в порядке? — спрашивает Дэн, отстраняясь, и садится на корточки, касаясь пальцами моей правой икры. — Ноги не болят?
— Нет, — я силой вытягиваю его наверх, заставляя продолжить.
Мы так и не переходим к музыке. Все окна в зале закрыты, поэтому мы совершенно не представляем, что происходит на улице. А там уже почти закат. Это выясняется случайно, когда, прервавшись, чтобы попить воду, Дэн параллельно решает включить еще какое-нибудь видео и, наконец, смотрит на время.
— Уже поздно. Наверное, на сегодня хватит.
Я в отчаянии смотрю на парня. Так мало остается времени, а прогресса нет. Отказаться — самый легкий способ сбежать с тонущего корабля. Но мы ведь уже начали свое движение.
— Ты сможешь завтра? — спрашиваю, спускаясь снова в зрительный зал.
— Во сколько ты хочешь начать? — его согласие дает мне силы не сдаваться так быстро.
— Утром, днем, вечером. Мне все равно. И в воскресенье. И на неделе после уроков.
Я подхожу к оставленному в кресле рюкзаку и останавливаюсь, дожидаясь собеседника.
— Ты хочешь тренироваться каждый день? — уточняет Дэн, подходя ко мне.
— Да, пока наши движения хотя бы отдаленно не начнут напоминать вальс. И пока ты можешь.
Стоя снаружи, дожидаясь, пока Дэн выключит свет, я подхожу к окну и смотрю на небо. Солнца уже не видно на горизонте, облаков нет, небо становится все темнее и темнее.
По пути к машине мы больше не обсуждаем вальс — его за эти часы нам хватило с лихвой. Мы быстро определяемся со временем и дружно решаем не ходить на украшение зала.
Не спрашивая меня, Дэн поворачивает машину не на ту дорогу. Я, конечно, не говорила, что мне надо домой, но это же подразумевалось.
— И куда мы? — интересуюсь я, сдерживая недовольство в голосе.
— За едой. Я голодный, ты — тоже.
Я замираю, вспомнив, что действительно давно ничего не ела. Ладно, в этот раз все разумно.
Мы доезжаем до знакомого фастфуда. В этот раз парень интересуется моими предпочтениями. Получив заказ, он останавливается на парковке, решив в этот раз не есть на ходу.
Играющая по радио музыка заполняет возникшую тишину. Я не тороплюсь, смакую каждый кусочек. Лишь увидев бургеры, я чувствую что-то похожее на голод.
— Все равно мы сегодня неплохо продвинулись, — комментирует Дэн, который первый приканчивает свой огроменный бургер и теперь уплетает наггетсы и картошку. — Еще пара дней — и мы будем не хуже профессионалов.
— Почему тебя поставили со мной? Почему не Долон? Он же мой куратор.
Этот вопрос будоражит мое сознание уже несколько часов, и лишь здесь, во время еды, я решаюсь его задать, почему-то уверенная, что парень будет честен со мной.
— Потому что я поддержал эту идею и убедил организаторов, — как ни в чем не бывало, выдает парень.
— Что⁈ — его слова ошеломляют. Я тут же прекращаю есть. — Не могу поверить, что мое предчувствие меня не обмануло. Ну ты и козел…
— Но ведь весело же. Вот что бы ты делала сегодня? Пришла домой и села за домашку?
Гнев рвется наружу. Он дает мне все карты для того, чтобы отступить. Это его нечестная игра. Но… я уже представляла себе, как расскажу маме о подготовке вальса, поною и поделюсь результатами. Я не хочу признавать, но эта подготовка действительно становится интересной.
— Только не думай, что из-за вальса я пойду на бал с тобой. Станцуем — и я буду фотографировать дальше.
— Я и не думал, но теперь обязательно подумаю… Ладно, шучу, — добавляет он, заметив мой предупреждающий голос.
По пути до моего дома парень пытается увлечь меня разговором, но я лишь отмалчиваюсь или отвечаю односложно. Мы быстро проезжаем по пустынным улицам и оказываемся на месте. Я отстегиваю ремень безопасности и в последний момент медлю. У меня есть еще один вопрос, который не дает мне покоя.
— Почему… — начинаю я, привлекая его внимание. — Почему ты сказал не влюбляться в тебя?
Я смотрю в его синие глаза, даже не замечая, как перестаю дышать в ожидании.
— Чтобы ты не избегала меня, — отвечает он совершенно серьезным тоном. — Хорошие девочки, которые не влюблены взаимно, хотят прекратить общение. Чувствуют вину, что не могут дать то, что нужно другому. Я в порядке, что ты не любишь меня в ответ. Я хотел, чтобы ты знала, что я не сделаю тебе больно. Просто не отдаляйся.
Дэн ждет, пока я дойду по дорожке до двери. Когда я оборачиваюсь напоследок, вижу, как он машет мне рукой, и захожу внутрь, закрыв дверь.
Я не чувствую вину. Мне ведь было все равно. Но не могу не признать, что он бывает нормальным. Приятным. Он был таким, когда мы только познакомились. И таким он был на этой тренировке.