В сборах я провожу практически все свободное время перед балом, на котором мне придется появиться раньше подруг. Я принимаю теплую ванну с пушистой пеной и ловлю себя на мысли, что хочу записаться в бассейн. Уходовые процедуры сменяются попытками сделать себе прическу и макияж, но все безуспешно. Я нервничаю все больше и хочу просто все бросить, когда мне на помощь приходят подруги. Пока Джейн сооружает на моей голове замысловатое нечто, Сандра приносит ко мне в комнату свой набор косметики. Придирчиво осмотрев мое лицо, она начинает колдовать над ним.
— Только не переусердствуй, — предупреждаю, с опаской поглядывая на палетку с красными тенями.
— Не беспокойся, все будет идеально, — уверяет меня Сандра.
Надев платье, я, пока подруги разбежались по своим комнатам и не видят, кружусь возле зеркала. Юбка красиво взлетает, приподнявшись не очень сильно. Довольная результатом, я нерешительно смотрю на стол с фотоаппаратом. Время уже подходит, поэтому, набрав в грудь побольше воздуха, я беру сумку, стараясь не думать, что это значит.
— Я тебе вызвала такси, — в проеме появляется довольная Сандра с тюрбаном из полотенца на голове.
Немного поболтав, подруга возвращается в свою комнату, а я спускаюсь на первый этаж. Уже оказавшись внизу, я замираю на последней ступеньке, когда в дверь кто-то звонит. Я смотрю наверх, но подруги не торопятся, поэтому иду открывать сама. Однако на пороге меня ждет сюрприз.
— Ты уже собралась? — спрашивает Дэн, заходя внутрь с маленькой коробочкой в руках. Его внешний вид впечатляет. Парень зачесал волосы назад, открыв лоб. И я впервые вижу его в белой рубашке, темных брюках и ботинках.
— Поехали, я оставил машину заведенной.
— Да, но я уже вызвала такси, — говорю смущенно, судорожно пытаясь придумать, как разрешить эту неловкую ситуацию. — Наверное, его можно отменить.
— Ничего не нужно отменять, — я слышу сначала голос Сандры сверху и поворачиваю голову синхронно с парнем, а после и сама девушка спускается к нам с уже высушенными и выпрямленными волосами.
— Это и есть твое такси, — обворожительно улыбается Сандра, прислонившись к перилам. — Дэн оказался как раз свободен. Это же лучше, чем ехать с чужим человеком.
Улыбаясь, я стискиваю зубы, мечтая провалиться сквозь землю.
— Отлично. Ну, раз ничего не надо отменять, поехали, — говорю я чересчур оптимистично и, присев на ступеньки, застегиваю ремешки на туфлях, которые должны помочь не слететь обуви во время танца.
Поднявшись, я беру сумку с камерой, но Дэн внезапно встает на моем пути.
— Подожди.
Парень открывает коробочку, в которой лежит маленький букетик цветов, окаймленный зелеными листьями. Дэн аккуратно вытаскивает его и, отдав коробку стоящей рядом Сандре, расправляет ленточку.
— Дай руку.
Я протягиваю вперед левую руку, и парень завязывает на моем запястье ленточки.
— Что это? — интересуюсь я, когда Дэн поправляет композицию и опускает мою руку.
— Ничего особенного. Все девушки приходят на бал с ними, — пожимает плечами Дэн и забирает у меня сумку с камерой.
Он открывает дверь и пропускает меня вперед. Я оглядываюсь на подругу, и Сандра машет рукой на прощание.
Когда мы подъезжаем к школе, на парковке почти нет машин. Пока Дэн подходит ко мне с сумкой, я жду, поправляя складки платья. Парень не церемонится и берет меня за руку, как ни в чем не бывало. Происходящее заставляет меня вновь разволноваться. Что делать? Как реагировать? Должна ли я выдернуть руку? Что я чувствую? А Дэн, осмелев, ободряюще сжимает мою ладонь.
— Пойдем? — спрашивает он, кивая на дорожку к спортзалу.
Мы идем, а все, о чем я могу думать — это его ладонь
Он отпускает мою руку лишь когда пропускает меня вперед у входа, украшенного шариками и разноцветными огоньками. Внутри нас встречает полумрак с ледовской подсветкой, окрашенной сейчас в синий, но постепенно меняющий цвет в сторону сиреневого. А после зал разворачивается перед нами во всей своей красе. Девочкам-организаторам и их помощникам удается меня впечатлить. Я прохожу вперед, к сцене, мимо белоснежных колонн, которые полукругом отделяют танцпол от других зон. Часть из этих колонн кто-то обернул зеленью и гирляндой, добавив свежести. Я ловлю себя на мысли, что это напоминает больше древнегреческий Парфенон, чем бальный зал девятнадцатого века в Российской империи.
Цвет ткани, которой обтянули все стены, в темноте и с подсветкой не угадывается совершенно, а композиция из шариков, которую я замечаю, обернувшись, сначала и вовсе пугает.