Когда я вновь оказываюсь на втором этаже, раздается оглушающий грохот. От неожиданности я приседаю, закрывая голову руками, хотя во сне мне не грозит никакая опасность. Спортзал на первом этаже. Брат Киры должен был выйти с классом в числе первых, если занятие изначально не было на улице — сегодня так солнечно. Эта мысль помогает решиться. Я нужна пострадавшим. И даже если пострадавшие — те, кого я знаю, только оказавшись рядом, я смогу узнать все.
Я заглядываю в коридор, погружаясь в клубы дыма, который, оказывается, вырывается вовсе не из кабинета химии. Тот в другой части коридора. А этот бьет из канцелярии, в которой я была от силы раза два.
Я заглядываю внутрь и вижу языки пламени, которые пожирают книжные шкафы, на полках которых — папки с документами. Стекла в кабинете то ли выбиты, то ли лопнули от жара. А вот людей нет. В дыму я опускаюсь к полу, выглядывая как можно тщательнее, но так никого не нахожу. Зато замечаю момент, когда пожарные поднимаются к окну, чтобы начать тушить здание.
Я выхожу обратно в коридор, растерянная. Где же жертвы? Из-за кого я здесь? В школе раз за разом срабатывает оповещение о пожаре, и за звуками я не сразу улавливаю, как кто-то бьет по двери кабинета физики, находящегося в этом же коридоре. Я уже иду туда, но вдруг дверь кабинета директора распахивается передо мной со всей силы. Я по инерции отступаю назад, а затем от удивления открываю рот. Из кабинета в сопровождении усиливающегося дыма выходят три мужские фигуры. Они не задыхаются, на их лицах нет масок. Они как будто вовсе не испуганы. Стук в дверь кабинета становятся отчетливее, и незнакомцы идут к ней, дергают за ручку и что-то тихо говорят между собой. Один из них, взлохматив свои волосы, оборачивается.
— Дэн?
Мой голос тихий, но парень дергается и поворачивается на звук. Рубашка и брюки. Растрепанная уже прическа. Глаза.
Я шокировано прижимаю ладонь к открытому рту. Мы встречаемся взглядами. Он видит меня.
Резкий вдох — и я подскакиваю на своей кровати. Сердце гулко бьется в груди.
Он увидел меня.
Невозможно.
17.2
Я ошалело спрыгиваю с кровати, запутываюсь ногами в одеяле, пока нервно пытаюсь найти в телефоне номер брата. Между нами десять часовых поясов, в это время он должен быть в школе. Потерянная, я едва не слетаю кубарем с лестницы, продолжая слушать длинные гудки. На грохот шагов из кухни выглядывают подруги — все еще в платьях.
— Что произошло? — интересуется Сандра, но тревога перекрывает вежливость. Я отмахиваюсь от подруги, вновь набирая номер, но обращаюсь к другой.
— Звони Пете, — говорю, смотря на Киру.
— Зачем? — девушка хмурится, скрестив на груди руки.
— Мне приснилась наша школа. Пожар.
И снова брат не берет трубку, но я опять жму на вызов, путанно пересказывая увиденное. Кира не может не реагировать на сказанное. Теперь телефон и у нее в руках, однако у нее тот же результат, что и у меня, — тишина.
— Если у них сейчас урок, то ничего удивительного. Вы же знаете, как учителя не любят телефоны. Или собрали их в коробку, или заставили отключить звук и убрать в сумки, — пытается успокоить нас Сандра.
— Ага, и все это вполне могло остаться в пылающей школе, особенно на физре, — выходит из себя Кира.
— Если только он был настоящим, — напоминает Сандра.
— Вот это мы и пытаемся выяснить сейчас!
— Но сон действительно может быть выдумкой, — выдаю я, привлекая внимание, и рассказываю про Дэна и остальных парней.
— Ну вот видишь, это невозможно. Вы зря паникуете, — убежденно произносит Сандра.
— Когда услышим, что с ними все в порядке, тогда и расслабимся, — огрызается Кира.
Однако звонки ничего не дают. Я порываюсь позвонить родителям, но вместо этого захожу в городские группы в соцсетях и местные СМИ, надеясь найти там хоть что-то. Пока я исследую каждый источник информации, Сандра пытается дозвониться до одноклассников, а Кира — до друзей брата. Я чувствую отчаяние. Стенка между домом и Америкой слишком толстая — я не могу достучаться.
Звонок в дверь воспринимается крайне нервно.
— Это Кейт или Джейн, — комментирует Сандра, пока я, уткнувшись в телефон, иду открывать дверь.
Однако слова застывают на губах. Нет, это не подруги. Знакомые рубашка и брюки. Немного взъерошенные волосы и непроницаемые синие глаза, заставившие меня проснуться.