Комната, в которой и расположился диван, собрала в себе наибольшее количество веселящихся. В самом центре в кружок уселись не меньше десяти человек. Их окружили друзья и просто любопытствующие. Ребята играли в бутылочку. Улюлюканье, писки, крики и просто гвалт — целая какофония звуков, которая перекрывала играющую фоном музыку. А играли они на поцелуи, притом участь не избегала никого. Смущающиеся выпавшие пары заставляли дружно, хором выполнять условие игры.
Со своего места на подлокотнике мне не было видно движения бутылочки, но тех, кто должен был выполнить задание, заметить было легко — им приходилось вставать в круг.
Некоторые присоединялись уже в процессе игры — просто раздвигали сидящих ребят и опускались рядом — никогда не думала, что так можно.
Однако наблюдать за игрой постепенно становится скучно. Чужие откровенные поцелуи смущают, и я, поднявшись с места, протискиваюсь у стены обратно в холл, где кто-то вслед за нами начал осваивать караоке. Я не могу похвастаться красивым голосом, однако слух улавливает фальшь исполнителя, который и не стремится петь профессионально.
Этот дом достаточно большой для такой вечеринки. Я вновь оказываюсь рядом с лестницей, которая так будоражит воображение. Прислушавшись, слышу разговоры и смех наверху, поэтому медленно начинаю подниматься, проводя правой рукой по перилам. В доме с такой лестницей только и представлять себя принцессой. Вот на мне легкое, достаточно пышное платье кремового цвета, завитые в локоны волосы, туфельки на каблуке, которые словно делают ножку меньше. Шаг. Второй. Третий. Хотя принцессам больше свойственно спускаться по таким лестницам, чем подниматься наверх. Интересно, почему так? Хотя… их, скорее всего, поднимают наверх на руках принцы.
12.8
Поднявшись наверх, попадаю в еще один большой холл, забитый, как и внизу, веселящимися гостями. В коридорах, расходящихся в разные стороны, тоже есть люди. Но, на удивление, нет никого у ограждения лестницы, куда я так стремилась попасть. Бортик чуть выше уровня талии, вероятно для того, чтобы не произошел несчастный случай. Облокачиваюсь на него, опираясь руками, и наконец-то смотрю вниз. Можно продолжить представлять себя принцессой в замке. Все же такие вечеринки — это совсем не мое.
Внизу меж тем людей становится все больше. Среди танцующих снуют совсем маленькие дети — вероятно из средней школы. У нас в России на таких вечеринках я не бывала: все-таки квартира — это не большой двухэтажный дом. Незнакомцев, как мне известно, могут пригласить на вписки, но даже там вряд ли соберется вся молодежь города.
— Минуту внимания! — неожиданно раздается мужской голос, усиленный микрофоном.
Кажется, кто-то забрал его у певцов караоке. Музыка становится тише. Люди стали потихоньку выбираться из холла и гостиной к лестнице.
— Будет что-то еще?
— Что происходит?
— Может, кто-то из соседей вызвал полицию…
Перешептывания вокруг заставляют меня с любопытством и тревогой переминаться на месте. Ребята рядом тоже стали выглядывать вниз. Попасть в полицейский участок никто не хотел, а мне и подавно было нельзя — за это могут и выслать.
— О, Татка, ты тут! — вдруг слышу знакомый голос, и Яна тычет мне пальцем в бок, заставляя подскочить на месте.
— Мы уже думали, ты решила уйти домой, — говорит подошедшая следом Кира, скрестив руки на груди.
— А я думала, что это вы уже убежали домой. Весь первый этаж обошла…
— О, так мы на второй сразу же поднялись. Нас тут затянули в такую классную игру, — тараторит Яна, но вдруг внизу начинается движение.
Толпа расступается, пропуская в центр зала у подножия лестницы Дэна с микрофоном в руках. Тревога медленно растекается по венам, а внутри неприятно что-то сжимается. Это не к добру. Я настороженно наблюдаю за парнем.
— Прекрасная хозяйка этого вечера позволила украсть несколько минут ее праздника. Я хочу рассказать вам об одном человеке… — произносит он, и толпа начинает гудеть.
Кажется, они понимают, что сейчас будет, в отличие от меня.
— Она всего за две недели смогла полностью лишить меня покоя.
И снова одобрительный гул. Крепко сжимаю перила.
— Она словно огонь, который так и норовит спалить дотла все вокруг и сжечь заживо, но как бы ни старалась — остается только согревающее тепло. Она завораживает, словно языки пламени. А уж сколько в ней загадок! Честное слово, каждый раз она открывается с разных сторон. Поражает в самое сердце.