— Мия… — Алекс вздохнул. — Это очень серьёзная вещь, на такое непросто решиться, и дело не в родственной душе. Цена за этот разрыв слишком велика.
На мгновение она всё же засомневалась, а затем цокнула языком и вполне себе спокойно вылила чай в раковину, заменяя на новый:
— Не хуже, чем всю жизнь страдать от постоянных галлюцинаций, выворачивающих тебя наизнанку. Я просто хочу быть свободной.
— Даже если расплачиваться за это будешь не просто до конца своих дней, а целую вечность?
Мия наблюдала за ним несколько секунд немигающим взглядом, без намёка на колебания, а потом почти неуловимо грустно улыбнулась.
— Даже если вечность.
— Знаешь, тебе следует как-нибудь поехать в Европу, в Румынию, например, — выдохнул Алекс. — Я тебя кое с кем познакомлю.
Эта ночь стала первой, в чреде непрекращающегося на протяжении трёх лет бреда, когда она наконец по-настоящему выспалась. Её интерес не угас, а наоборот только распалился, давая такой запал энергии, что к концу репетиций выматывалась не она, а сам Ландау, чего уж говорить про остальных танцоров.
Остальные откровенно её сторонились, а когда в помещении появлялся Алекс — вовсе смущались. Сразу было видно, Камилла постаралась донести новость до каждого. Мия не сразу поняла, что почти весь этот ропот основан на зависти, и не к кому-то постороннему, а в отношении неё самой, ведь она — первый кандидат на роль примы.
В один из дней, Мия решила посмотреть на своего друга со стороны, не как та, кто видит его ежедневно по сети или постоянно общается в свободное время — не как кто-то близкий. Она смотрела, всё больше убеждаясь, что Алекс прекрасен настолько, насколько это вообще возможно, практически идеален. Неудивительно, что псевдо-новость о том, что они — родственные души, вызвала зависть у окружающих. Мия не сразу разобрала странное чувство, поселившееся у неё в душе… Она и сама ревновала друга к его истинной паре, но отмахнулась от этой мысли и прикусила губу, ведь у Алекса нет метки.
— А каково это — когда нет родственной души? — Тем же вечером поинтересовалась Мия, сидя рядом с ним за просмотром фильма.
— У меня её не то, чтобы нет. — Алекс вздохнул. — Она была.
— Была? — Фильм сразу отошёл на второй план, всё её внимание было приковано к другу.
— Я с ней познакомился незадолго до семнадцатилетия. — Он кивнул. — Мы решили, что в этот же день разом оборвём связь.
— Почему? — Едва ли не вселенское недоумение в одном только слове.
— Она оказалась старше меня на двадцать лет, замужем и с двумя детьми. — Алекс поёжился, вспоминая. — Сама понимаешь, это тебе разница даже не в десять лет.
— Тогда почему метки нет?
— Она есть, просто другая.
— Другая?
Ситуация приняла новые обороты. Алекс откинулся на спинку дивана, скользя взглядом по потолку и пытаясь подбирать правильные выражения, затем вытянул прямо перед собой правую руку.
— Ты её не увидишь, но она есть. Тут. — Он кивнул, указывая на центр ладони, где выделялась линия жизни. — При ультрафиолете правда видна.
— А я думала, что байкерские перчатки — часть твоего диджейского образа, — хмыкнула Мия и провела пальцем по чужой ладони, ощущая несвойственную коже ребристость. — Странно так…
— Мы просто не успели. Она как раз ехала ко мне на встречу, когда в машину врезался другой водитель. Я очнулся уже в больнице, родители тогда знатно перепугались, а оказалось — болевой шок, переданный от соулмейта. Пришлось искать другие пути, когда её выписали.
— Она хотя бы тебя поняла. — Мия поджала губы. — Постаралась всё исправить.
— Да. За это я ей очень благодарен.
Мия ещё хотела спросить, что именно они сделали, чтобы разорвать связь, где настоящая метка друга, почему у того шрам на рёбрах, но промолчала, потому что понимала — на сегодня лимит исчерпан, итак ей стало известно слишком многое. Её уверенность в необходимости отказаться от пары росла в геометрической прогрессии, поэтому уже в аэропорту, незадолго до отправки самолёта, она с трудом сдерживала желание отправиться вместе с Алексом.
— Если не передумаешь через полгода — звони, я всё устрою, — сказал ей на прощание Алекс, кратко обнял одной рукой и ушёл к терминалу.
Мия проводила его взглядом, будучи уже абсолютно уверенной, что решение не поменяет. Ей надо просто продержаться шесть месяцев, и тогда она освободится от Владислава раз и навсегда. Плевать, какую цену за это придётся заплатить, потому что с каждым днём проклятая метка жгла всё сильнее, будто её ежедневно прижигают раскалённой кочергой.