15 мая 1954 г.
И услышав мой голос, чуть не заплакала и так, дрожащим голосом, и говорила со мной все три минуты, пока наше время не истекло. И домой возвращалась пешком, все деньги ушли на разговор с Москвой. И когда я летом ездил в Разлив, она часто провожала меня на станцию, а когда я возвращался, всегда ждала у открытого нашего окна с цельными стеклами. И в ту ночь, когда остался я ночевать у Наташи, чего только не передумала Катюша, до сих пор вспоминает эту мою поездку. И, увидев меня, бледная, замученная, она даже не помахала мне рукой. Нет, не то пишу. Она даже не улыбнулась, а только помахала мне рукой. В другой раз остался я ночевать в Разливе по причинам более спокойным — бабушке зачем-то понадобилось в город. И я уложил Наташу и долго сидел у окна, удивляясь тишине. Мы жили тогда в самом шумном месте города. Трамваи, сворачивая с Кирочной, взвывали, орали машины, шумел народ, играли оркестры, и все эти шумы сливались иногда в один, и я не шутя думал, что вот и сам дьявол подает голос. На даче же было тихо до звона в ушах. Уже глубокой ночью Наташа встала на кроватке, держась за перила, не открывая глаз, позвала меня: «Боюсь, боюсь, собаки, собаки, возьми меня к себе». Закопошилась, завертелась, устроилась ко мне поближе и уснула так глубоко, что когда я уложил ее обратно, то она и не шевельнулась. Утром из умывания устроили мы целую игру — умывались из игрушечной лейки. Днем разговаривал я с кем-то в глубине двора и вдруг услышал отчаянный Наташин плач. Я побежал к ней что было сил. Выяснилось, что они просто не поделили что-то с Наташей Бабочкиной. И несколько раз в течение дня потом спрашивала у меня Наташа: «Почему ты так бежал? Потому что я заплакала?» И, получив подтверждение, улыбалась, очень довольная. К этому времени говорила Наташа все, только слова посложнее произносила скороговоркой и несколько в нос, словно для того, чтобы затушевать, приглушить ошибку. Однажды большой компанией пошли мы гулять: Танечка с няней, Наташа с няней, по пути присоединились нянины подруги. Путь избрали мы необычный — к станции, потом левее лепрозория, в лесок.
16 мая 1954 г.
Мы шли дамбой, нет, невысоким земляным валом среди густых зарослей. Ручей бежал по канавке. Я нес Наташу на руках, наслаждаясь чувством покоя от ее близости, и, пользуясь минутой, думал обо многом. А Наташа все задавала мне вопросы. А я рассеянно отвечал ей. «Это хороший ручей?» — спросила Наташа. «Сверхъестественный!» — ответил я. Через несколько минут увидели мы новый ручеек, бегущий под кустами. И Наташа спросила: «А это тоже... (маленькая пауза, а потом скороговоркой, негромко, несколько в нос) — сверхъестественное?» Она тогда под влиянием нянек говорила «не гораздо», «так аль нет?» и «синенькое», «красненькое» и вот теперь «сверхъестественное». Скоро дорога через лес стала непроходимой, и мы вернулись на шоссе, пошли в сторону Ленинграда. Направо зеленел все тот же болотистый лес, налево дачи, все просторные, двухэтажные, занятые под детские сады. Белая оштукатуренная дача была отделена от соседней не забором, а высокой проволочной сеткой. Белый козел взвился у этой сетки на дыбы, рослый, рогатый, бородатый, боднул проволоку. И мы были рады этому зрелищу. Ничего не случилось на этой прогулке, но вспоминаю я ее как счастливый день и, проезжая в Комарово на машине, каждый раз взглядываю на белую оштукатуренную дачу и на забор, возле которого взвился на дыбы рослый белый козел. Вот и лето [19]32 пришло к концу, и мы уехали в Коктебель. И вернулись осенью. И денег у нас все не было. «Телефонную трубку» принял Большой драматический. Потом раздумал ставить. Я все собирался дописать «Клад» — у меня была готова первая картина, написанная в один день. И Зон торопил. И наконец написал я всю пьесу в запале и восторге, удивляясь, что не работаю я так ежедневно. И кончил ее в три дня. И мы скрывали это. Однажды получил я за что-то деньги и, проходя мимо цветочного магазина, увидел, что продается в белом оплетенном горшке кустик цветущей белой сирени. Я купил его и привез в подарок Кате и застал у нас приехавшую из Москвы Лелю Каронович — стройную, мягкую, добрую.