22 мая 1954 г.
Вот так мы и жили. Из окна вагона в зелени видел я крышу нашей дачи всякий раз, возвращаясь из города. И всегда в темном прямоугольнике окна белела Катюша. Я махал ей рукой, и она отвечала мне тем же, тоненькая, необыкновенно знакомая и ласковая, и женственная. Даже отсюда, издали, угадывалось это по ее повадке держать голову чуть к плечу, по выражению всей тонкой, белой фигурки. И прежде всего потому, что ни разу не пропустила она поезда, всегда встречала у окна, когда поезд, прошумев по мосту, бежал по насыпи над кустарником. Всегда стояла у окна под крышей, ждала меня. Развилась и сказка о мальчике, у которого вылетела в окно шапка. Кончалась сказка уже после завтрака, на прогулке, так стала она длинна. Однажды мы поехали в лодке в Сестрорецк. Лодка — хозяйская, он и греб. Плоское-плоское водное зеркало, без волн, без течения, плоские берега. Мы проехали мимо островка, соединенного с Сестрорецком деревянным мостом, и причалили к самому шоссе, и странно было глядеть с воды, с лодки на знакомые дома, на ворота и решетку Сестрорецкого парка культуры и отдыха. Серое шоссе, деревья и север, север, печальная и скудная, трезвая и все еще незнакомая природа, по-новому берущая за душу. Бабушке давно хотелось посмотреть Курорт. И вот мы сели на поезд и поехали. Посмотрели деревянный высоченный курзал, принужденно приветливый, как старый официант в нарпите. Посидели в парке, послушали музыку и пошли к поезду. На отходящий поезд не сели. Я неправильно прочел расписание. Наташе в апреле исполнилось четыре года. Дружба наша выросла. Колыбельная песня стала сложней. Теперь продавец отвечал Травушке-муравушке, что у него есть туфельки для девочек, сапожки для мальчиков, а башмачков нет. Он давал Травушке совет пойти в лес, где жук, сидящий в пеньке, выпилит ей красивые деревянные башмачки. Когда песня доходила до этого места, Наташа обычно начинала дремать. И уже сквозь сон слушала, как Травушка-муравушка так все и делала, как ей советовал продавец, а потом шла домой, где папа укладывал ее спать.
23 мая 1954 г.
Там было сказано, что в 6 часов отходит поезд только до Сестрорецка. И только после того, как поезд уже ушел, я сообразил, что в расписании шла речь о шести часах утра. И тут в дело вмешался мой демон или кто-нибудь из майкопских чертенят, активность которых иногда выдавала их, они выплескивались из своей стихии, как рыба из воды, в охотничьем ослеплении. Мы дождались следующего поезда. И как раз он вопреки расписанию дошел только до Сестрорецка. И движение прекратилось. Поезд, дошедший благополучно до Разлива, тот самый, на который не попали мы по моей вине, оказался на сегодняшний день последним. Мы сидели на вокзале в Сестрорецке, точнее, на длинной-длинной зеленой скамейке, во весь перрон. К нам подошла Вета, как всегда веселая, как всегда отчетливо соображающая и остроумная и как всегда чем-то встревоженная. И скрывающая это, как весь ее круг, — мажорная, очень мажорная. И мы сидели, разговаривали, а поезда все не шли. Где-то заиграл оркестр, и Наташа заткнула уши: «Ой, ой, ой, не надо, не надо, я начинаю про скучное думать». — «Про что же именно?» — «Как люди засыхают». И я огорчился. А поезда все не шли. И мы подсчитали с бабушкой имеющуюся у нас наличность, и я сторговался с извозчиком. И мы поехали. Напряженно внимательная, молчаливая от избытка внимания, Наташа сидела у меня на коленях. И мы проехали через дамбу, миновали кирпичное здание школы и остановились у станции. Сворачивать в сторону от шоссе в песчаные улицы Разлива извозчик отказался. Достаточно вспомнить мне лето [19]33 года, как вижу я далеко-далеко в зелени крышу дачи, темное окно и Катюшу в светлом платье, ожидающую меня у окна, и путь к Наташе. Этим летом не ездил я к ней, а ходил. Пешеходным мостиком в две доски через канал, песчаными улицами под соснами, излишне вытянувшимися, ненадежного здоровья. И безденежье, к концу лета принявшее формы просто оскорбительные. Я потерял терпение. Однажды Лидочка сконфуженно предложила нам взять у них три копейки, оставшиеся у них, на Торгсин. И в белой лавчонке с высоким крыльцом купили мы парочку яиц.