— Какая я вам тетя?
Взял ее за локоть Подпруга: «Объясни, не сердись, будь другом!» А она: «Это что за за манера — поди да спроси милиционера!» Ткнула в площадь пальцем и поплыла с перевальцем.
Глянули ребята на площадь, а на площади лошадь залезла на ящик, глазища таращит, на лошади бородач, пудов в десять силач, в плечах широк, рука в бок — милиционер и есть — «Где же тут клещи, ваша честь?»
Молчит дядя, поверх ребят глядя.
Покричали с полчаса, надорвали голоса. Озлился Хомут:
— Ты хоть важный, а плут! Думаешь, дадим на чай? Так на, получай, вот тебе шиш за то, что молчишь!
Вдруг идет малец, панельный купец, сам с ноготок, на брюхе лоток.
— Кричать, — говорит, — бесполезно, бородач-то у нас железный. Дурья твоя голова — видишь на ящике слова: «Мой сын и мой отец при жизни казнены, а я пожал удел посмертного бесславья, торчу здесь пугалом чугунным для страны, навеки сбросившей ярмо самодержавья!»
— Прости, — говорит Хомут, — мы приезжие тут. А где бы нам купить клещи?
— А ты кузнечный ряд ищи.
— А где ж кузнечный ряд?
— А туда идут все трамваи подряд.
— Ваша честь, а как нам на трамвай сесть?
— Вы ступайте-ка на двор, там в конце двора забор, у забора станьте да на небо гляньте, ухватитесь за живот и орите во весь рот: «трамвай подавай, трамвай подавай!»
Вошли ребята во двор, отыскали забор, ухватились за живот, заорали во весь рот: «трамвай подавай», да «трамвай подавай!»
Дворник подбежал с метлой, а они ему: «Постой, не мешай, не замай, трамвай подавай!»
Дворник крякнул, метлу оземь брякнул, взял ребят за шиворот, за ворота выволок.
— Ну, — говорит Хомут, — коль трамваи не идут, значит дело неспроста, значит заняты места. Пойдем пешком, добредем шажком.
Орут друг на друга Хомут и Подпруга, стоят у машины, глядят на шины. А шофер молодой — в мех ушел бородой, с присвистом дышит, уснул и не слышит.
— Экой ты бестолковый! Говорят тебе, обод дубовый!
— Эх ты, неумытая рожа! Говорят тебе — это кожа.
— На вот тебе ножик, ткни-ка — дуб или кожа.
Ткнул ножом Подпруга, ошалел от испуга. Лопнула шина, дрогнула машина. Заорал шофер со сна. Ударил в сигнал. Зарычал гудок, а ребята наутек.
Дошли до угла — голова кругом пошла. Суета и давка, что ни шаг, то лавка. Ситец в цветочек — тетке на платочек!
— Купец, — говорит Хомут, — а почем у вас ситец продают?
— За этот полтина для хорошего гражданина...
— Отрежь аршин!
— Виноват, гражданин! Аршинов больше нет, продают у нас на метр.
— Ладно, — говорит Хомут, — продают — так продают.
Купил Хомут ситца, а Подпруга на сахар косится.
— Почем сахар?
— Двадцать пять.
— Так и быть, придется взять.
— Сколько прикажете отвесить?
— Да этак — метров десять!
Поглядел купец сурово, не сказал ни слова, погрозил приятелям и ушел к другим покупателям...
1925 г.
Война Петрушки и Степки-Растрепки
Смотрите на Степку, глядите на Растрепку!
В чернилах руки, в известке брюки, на рубашке пятна — смотреть неприятно. У Степкиного дома прелая солома, метлы торчат, галки кричат.
У крыльца стоит Степан, поднимает грязный чан, то сам отопьет, то свинье подает.
Вот стоит Петрушка, гладкая макушка. Вымыты руки, выглажены брюки, рубашка, как снег, — аккуратный человек. Стоит в саду Петрушкин дом, игрушки бегают кругом. Попадешь к нему в сад — не захочешь назад.
Бежит, как шелковый клубок, ученый пес его Пушок: «Тяф-тяф! Пожалуйте за мной, вас ждет давно хозяин мой!»
И говорит Петрушка, гладкая макушка:
— Войдите, мы вам рады. Хотите шоколаду?
Песенка Петрушки:
Песенка Стенка Растрепки: