Гогенштауфен. Это ее почерк! Ее! Ничего не понимаю.
Кофейкина. Сейчас я с нее собью спесь!
Бойбабченко. Покажешься?
Кофейкина. Нет, у нас установилась с ней другая связь. Невидимая. Беспроволочная — что твой радио! (Говорит негромко, но отчетливо.) Алло!
Упырева вздрагивает.
Алло!
Упырева. Да, я слушаю.
Кофейкина. Узнала?
Упырева. Узнала.
Кофейкина. Страшно?
Упырева. Ничуть!
Кофейкина. Встречу — убью.
Упырева. Мое время не пришло.
Кофейкина. Ан пришло!
Упырева. Ан нет.
Кофейкина. Ан пришло!
Упырева. Ан нет!
Кофейкина. Мои-то, живые, горы двигают.
Упырева. А мои-то, мертвые, их за руки.
Кофейкина. Мои-то, живые, выше неба взлетают!
Упырева. А мои-то, мертвые, их за ноги!
Кофейкина. Однако растем!
Упырева. А мы вас, однако, держим!
Кофейкина. Мои такую бурю раздули, что тебя любой волной захлестнет!
Упырева. А мы на волны маслицем, маслицем, и все уляжется.
Кофейкина. Ан врешь!
Упырева. Ан нет!
Кофейкина. Ан не уляжется!
Упырева. Ан уляжется! Впервой ли нам? Подымается волна, а мы следом. И ну ее приглаживать, прилаживать, причесывать, укладывать, рассасывать, зализывать — и все в порядке. Выкусила?
Кофейкина. Против кого идете?
Упырева. Врешь, мы не против идем. Врешь, мы следом идем! Человек дело сделает, человек слово скажет, человек сдуру запоет, а мы сейчас же что притушим, что придушим, что заспим, а что и передразним, передразним, передразним, да так передразним, что даже ты живое от мертвого не отличишь. Выкусила?
Кофейкина. А вот и не выкусила.
Упырева. А вот выкусила!
Кофейкина. А вот и не выкусила.
Упырева. А я говорю — выкусила!
Кофейкина. А я говорю — нет! Ты паразит!
Упырева. Меня словом не убьешь.
Кофейкина. Ты грязь на колесе!
Упырева. Ан я потяжелей.
Кофейкина. Упырь!
Упырева. Карьеристка!
Кофейкина. Я живому служу!
Упырева. И я вокруг живого. Мертвым не пропитаешься!
Кофейкина. Сама знаешь — конец тебе приходит!
Упырева. Приходит, да не пришел. Я еще свое высосу.
Кофейкина. А Гогенштауфена я тебе не дам! (Стучит по столу.)
Распахиваются окна. Светит солнце. Музыка.
Упырева. Что? Ты так близко?
Кофейкина. А ты думала?
Упырева. Я думала — ты за тридевять земель!
Кофейкина. А я возле хожу.
Упырева. Я думала — ты на периферии!
Кофейкина. А я в самом центре! (Пляшет от возбуждения. Поет.)
Упырева. Навряд!
Кофейкина.
Упырева. Изволь!
Кофейкина.
Упырева. Служи!
Кофейкина.
Упырева. Ну, что ж!
Кофейкина.
Упырева. Плевать! (Пляшет.)
Выкусила? (Убегает.)
Бойбабченко (мечется в азарте). Ну, это я уж не знаю, что это! У меня от злости все ругательства в голове перемешались! Что крикнуть? Какое слово в таком случае надо сказать? (Кричит в дверь.) Можете в автомобиле ездить... Нет, не то. (Кричит.) У меня у самой ребенок дома, а я не лезу без очереди — и это не то. Вагон не резиновый, дура такая! Я...
Кофейкина. Успокойся. (Свистит.) Ну вот, мы снова видимы. Бежим искать Марусю. Надо их мирить — с этого начнем. Жди нас здесь. Ах, заведующий, где ты? Жди.
Гогенштауфен. Ладно!
Кофейкина и Бойбабченко убегают.
(Садится, задумывается, поет.) Мы — красная кавалерия, и про нас, да что же это братцы-ы будет, а? С Марусей я поссорился, а как — не понимаю, ах, былинники речистые ведут рассказ. Быть может, я с ума сошел, сама Маруся пишет им, свиданье назнача-ает всем троим. Ее знакомый почерк и знакомые слова, несчастная моя го-го-ло-ло-ло-ва-ва! Увидел я конверт в ее руках врагов, и сердце оборвалось, я ругать ее готов. Ее знакомый почерк, ее слова, несчастная моя го-го-го-го-ло-ло-ва-ва.