========== Глава 8 ==========
Дорога до штаб-квартиры Стражи была недолгой. Дежурный констебль если и удивился посетителям, то не подал виду и лихо отдал честь под одобрительный кивок командора. Оказавшись внутри, маленькая процессия двинулась вниз по лестнице к уже знакомому Шарлотте коридору, ведущему, помимо прочего, в лабораторию Игоря. Дежуривший у камер стражник отпер одну из дальних камер, в которой на простой койке сидел мужчина лет тридцати пяти. Он не был похож на волшебника: крепкий, коренастый, с пышными усами и маленькими карими глазками, в которых горел нездоровый огонек. Его запястья были скованы наручниками, на которые, как издалека заметила Шарлотта, были нанесены магические знаки, слабо светившиеся в темноте.
Увидев посетителей, он осклабился, обнажив ряд желтых зубов.
— Кого я вижу! Неужели патриций собственной персоной пожаловал к скромному Тобиасу? Какая честь! — он сплюнул на пол в сторону лорда Ветинари, когда тот ступил внутрь. Шарлотта вошла вслед за ним и встала чуть в стороне, чтобы видеть всех участников происходящего. Ваймс остался стоять в дверях, прислонившись к дверному косяку.
— Что молчишь? Пришел насладиться плодами своих мерзких делишек? — зло спросил арестованный, глядя на патриция, как и всегда являвшего собой образец сдержанности.
— Боюсь, потребуются уточнения, — наконец произнес он.
— Конечно, где тебе упомнить всех, чьи жизни ты поломал, — глаза волшебника были полны ненависти и ярости.
— Если верить сплетням, список получится действительно внушительный, — лицо лорда Ветинари выражало абсолютное ничего.
— Сплетням?! Я по-твоему сплетня?!
Тобиас вскочил на ноги, но не успел сделать и шагу, остановленный звуком извлекаемого из ножен меча и суровым взглядом командора. Патриций не шелохнулся, и Шарлотта восхитилась его выдержкой.
— Лорд Алистер Стоктон, — каждое слово мужчина словно выплевывал в по-прежнему невозмутимого Ветинари. Тот лишь приподнял бровь.
— Он был советником моего предшественника — лорда Капканса.
— И поэтому ты решил избавиться от него! — Тобиас, кажется, полностью потерял контроль над собой, поддавшись ненависти, которую он хранил, холил и лелеял практически всю свою жизнь. Его лицо раскраснелось, усы встопорщились, что в сочетании с выпученными от гнева глазами создавало впечатление полнейшего безумия.
— «Избавиться» слишком громкое слово, — голос патриция звучал обманчиво мягко. — Стоктона сослали, кажется, на ХХХХ за расхищение городской казны и превышение должностных обязанностей. Насколько я помню, он руководил тайной полицией и лично принимал участие в допросах, а вернее будет сказать пытках, подозреваемых.
— Какой милый человек, — саркастически усмехнулся Ваймс.
События тех дней он помнил смутно. Эйфория Славной революции двадцать пятого мая рассеялась быстро, новый патриций практически сразу показал свое истинное лицо. Поэтому к моменту смерти Капканса и приходу к власти Ветинари, Сэм Ваймс уже приобрел стойкую привычку напиваться до потери сознания и не интересоваться происходящим вокруг. Так было легче.
— Так вот, если бы от него действительно хотели избавиться, — в мягких интонациях лорда Ветинари проступила сталь, — его сослали бы на ХХХХ по частям. Но он уехал целым и невредимым, ему даже было разрешено взять с собой семью.
— Разрешено?! Ты избавился от него и его наследников, отправив нас в эту дыру и прибрав к рукам наше состояние!
Впервые за время разговора патриций позволил эмоциям отобразиться на лице — обвинение в присвоении имущества лорда Стоктона привело его в ярость. [1] Впрочем, обладая уникальными способностями к самоконтролю, он мгновенно вернулся в свое обычное невозмутимое состояние.
_________________________________
[1] Правда со стороны это выглядело как легкое раздражение, которое может вызвать мелкий камушек, попавший в ботинок, или пищащий над ухом комар.
_________________________________
— Значит вы один из сыновей лорда Стоктона, одержимый местью за порушенную судьбу. Боюсь, свой гнев вы направили не по адресу. Никто не приговаривал семью сэра Алистера к ссылке. Ему позволили взять их с собой по желанию. Это было их собственное решение: его и леди Стоктон. Что же касается имущества, то оно было распродано на аукционе в счет компенсации ущерба, причиненного городской казне, что я нахожу справедливым.
— Справедливо? Ты говоришь о справедливости? Мне было семь лет, я должен был стать выдающимся волшебником! А вместо этого гнил в этой дыре в заднице мира! — в голосе волшебника слышалась неподдельная боль. На мгновение Шарлотте стало его жаль.
— Судя по тому, за что вас посадили, вы все же смогли стать волшебником и, насколько я понимаю, достаточно сильным, — заметил патриций.
Тобиас самодовольно усмехнулся, но улыбка быстро сползла с его лица.
— Если бы я действительно стал тем, кем мог, ты бы сейчас здесь не стоял. Как ты это провернул? Эти остолопы из Университета не могли знать об этом заклинании.
— Не могли, — согласился лорд Ветинари.
Мысли лихорадочно крутились в голове Шарлотты. Выходит, волшебник не знал о ней? Но откуда тогда записка с угрозой? Кто прислал ее? Она сунула руку в карман и вытащила конверт, найденный накануне. «Ты сама подписала себе смертный приговор». Почерк тот же, что и в прошлый раз — ровные аккуратные буквы. Она порылась в карманах и, обнаружив карандаш и старый счет, бесцеремонно вышла вперед.
— Напиши, — приказала она, протягивая Тобиасу карандаш и кусок бумаги.
— Что написать? — волшебник растерянно смотрел на женщину и, казалось, только сейчас заметил ее присутствие в камере.
— Что угодно.
— Не стану, — он сложил руки на груди и надулся.
— Напиши свое имя, — Шарлотта постаралась смягчить интонацию.
— И не подумаю.
Шарлотта задумчиво провела пальцем по губам, присела перед волшебником на корточки и заглянула ему в глаза.
— Тогда напиши, как ты его ненавидишь, — она кивнула головой в сторону патриция.
По лицу Стоктона расползлась хищная улыбка, придававшее ему сходство с усатой жабой или маниакальным моржом. Он выхватил бумагу и быстро начал строчить — карандаш так и мелькал туда-сюда по бумаге. Поймав удивленный взгляд Ваймса, Шарлотта отдала ему записку.
— Когда она пришла?
— Вчера вечером. Я только сейчас про нее вспомнила, как-то не до того было.
Волшебник все строчил и строчил. В нетерпении Шарлотта вырвала у него карандаш и бумагу. Бегло просмотрев исписанный мелким угловатым почерком лист, она передала его Ваймсу [2].
_______________________________
[2] При этом она успела отметить несколько весьма красочных эпитетов, которыми Тобиас наградил лорда Ветинари, а парочку даже постаралась запомнить.
_______________________________
— Не совпадает, — подтвердил он.
Шарлотта снова обратилась к волшебнику:
— Ты меня знаешь?
— А должен? — тот выглядел окончательно сбитым с толку.
— Знаешь или нет? — нетерпеливо повторила она.
— Ты, что ли, та самая?
— Та самая — кто? — на этот раз растерялась уже Шарлотта.
— Его любовница, — кивнул он в сторону лорда Ветинари.
Шарлотта изо всех сил пыталась сохранять самообладание, но судя по пылающим щекам получалось у нее плохо. Краем глаза она заметила вытянувшееся лицо Ваймса.
— Насколько мне известно — нет, — ответила она, непроизвольно посмотрев на патриция.
Тот развел руками и покачал головой:
— Не припомню ничего подобного.
— Значит ты не та дамочка, что так взбесила мадам, — хихикнул Стоктон.
— Мадам?
— Глупая курица, — продолжал хихикать он, — верит в привороты и любовную магию.
— Привороты — выдумка. Магия не способна создать любовь или влюбленность, — нахмурилась Шарлотта.