— Я знаю! — огрызнулся волшебник. — А вот она — нет. Влюбленная дура. Но весьма полезная.
— У тебя была сообщница? — удивился Ваймс.
Волшебник усмехнулся.
— Путешествие с ХХХХ в Анк-Морпорк стоит немалых денег. А мне еще надо было на что-то жить. Мы удачно встретились. Возможно, так захотели боги.
— Значит они хотели, чтобы ты оказался за решеткой, потому что именно сюда тебя привела эта встреча, — Ваймсу порядком надоел этот хихикающий интриган с раздутым самомнением. — Кто она?
— Глупая доверчивая курица.
— Которую ты соблазнил? — уточнил Ваймс.
Стоктон уставился на него, а потом расхохотался, ударяя себя по коленям. Смех, отражаясь от стен, эхом гулял по пустой камере, создавая жуткое впечатление, что хохочет по меньшей мере десяток человек. Немного успокоившись, но все еще посмеиваясь, Тобиас вытер выступившие от хохота слезы. В этот момент сквозь прутья зарешеченного окна что-то просвистело. Смех волшебника перешел в хрип, он завалился на бок, прижимая скованные руки к горлу, из которого хлестала кровь, заливая пол. Ваймс бросился к окну, а затем выскочил из камеры и помчался на улицу громко чертыхаясь. В дверном проеме показалось обеспокоенное лицо дежурного, который, быстро оценив обстановку, побежал за помощью. Шарлотта присела возле Тобиаса, тот прохрипел что-то похожее на «стерва» и затих. Она вздрогнула, уловив краем глаза тень, почти невидимую для нее и совсем невидимую для большинства, по крайней мере пока они оставались в живых.
Тобиас Стоктон сел на койке в своей тюремной камере, которая, как ему показалось, стала темнее. Он с ненавистью посмотрел на патриция, стоящего посреди камеры и с безучастным видом смотрящего куда-то на пол. Проследив за его взглядом волшебник увидел женщину, сидящую на корточках возле его собственного тела. Странно, но этот факт не вызвал у Тобиаса никаких особых эмоций. Он спокойно смотрел, как в камеру вошли двое стражников и начали деловито осматривать труп. Странно, но слово «труп» тоже не вызвало никаких эмоций. Он огляделся, словно искал кого-то.
— ТОБИАС СТОКТОН? — если бы голос можно было осязать, этот ощущался огромной каменной плитой: каждое слово, словно глыба мрамора, падало тяжело и неотвратимо. Сам обладатель голоса — двухметровый скелет в черном балахоне — стоял напротив волшебника, опираясь на очень острую косу.
— А вот и ты. Я надеялся, что наша встреча случится не скоро. У меня есть право на последнее желание?
— У ТЕБЯ ЕСТЬ ПОСЛЕДНЕЕ ЖЕЛАНИЕ? — если бы череп обладал мимикой, сейчас он выглядел бы удивленным — две синих точки в его глазницах на миг вспыхнули чуть ярче.
— Да, хочу остаться призраком, ходить за Ветинари и доставать его до конца его жизни.
— НЕ ВЫЙДЕТ.
— Почему? Я не могу стать призраком?
— МОЖЕШЬ. НО ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ ПОКИНУТЬ СТЕНЫ ЭТОЙ КАМЕРЫ.
— Черт, не подходит. И что тогда дальше?
— ДАЛЬШЕ ТЫ ПОЙДЕШЬ ОДИН.
Только сейчас Тобиас заметил, что камера, как и весь участок, да и Анк-Морпорк целиком, исчезли и вокруг него простиралась безрадостная пустыня.
— Песок! Ненавижу песок!
Ответа не последовало — его провожатый верхом на ослепительно белой лошади удалялся в сторону горизонта.
В это время в Анк-Морпорке патриций Ветинари и Шарлотта Лисенер покинули камеру, в которой осталось лежать бездыханное тело Тобиаса Стоктона и направились в кабинет командора Ваймса. Точнее направился туда патриций, а Шарлотта, не очень понимая, что ей делать дальше, последовала за ним.
— Что за записку вы передали командору? — внезапно спросил лорд Ветинари, когда они вышли в коридор.
— Записка с угрозами. Мне пришли две такие вчера и позавчера вечером. Я думала, что их послал волшебник, но он явно меня не знал, — Шарлотта протянула ему конверт.
— И проверка почерка это подтвердила, — он вернул записку, бегло ее просмотрев.
Они вошли в кабинет командора и задумчиво оглядели рабочий стол, точнее горы бумаг, под которыми тот был погребен. Шарлотту захватил водоворот мыслей, выталкивающий на поверхность разрозненные факты, которые можно и нужно было сложить в одну картинку. Она чувствовала, что ответ уже близко. Патриций стоял неподалеку с отсутствующим выражением лица и в задумчивости постукивал набалдашником трости по подбородку.
Тишину нарушил возникший на пороге Ваймс. Он тяжело дышал и был в ярости.
— Ушел! Теперь мы снова в тупике.
— Или нет, — неожиданно для самой себя сказала Шарлотта.
Какое-то время она стояла словно глядя куда-то сквозь стену, шевелила губами, хмурилась и потом ошарашенно посмотрела на мужчин.
— Он сказал, что мадам верит в привороты, и он воспользовался этим.
— А еще он упомянул, что он влюблена и очень ревнива, — внезапно добавил патриций, который, судя по выражению лица, тоже все понял.
— И записки, которые мне присылал не он, потому что он меня не узнал и принял за… — она запнулась.
Ваймс раздраженно переводил взгляд с Ветинари на Шарлотту и обратно. Их внезапное взаимопонимание его порядком озадачило.
— Что ж, картина прояснилась. Командор, жду вашего рапорта о ходе расследования, — заявил патриций, направляясь к выходу.
Шарлотта удивленно посмотрела на Ваймса, словно спрашивая, что это сейчас было. Тот в ответ лишь пожал плечами: мотивы и поведение начальства в данный момент волновали его в последнюю очередь.
— Что вы там говорили насчёт приворота? — спросил он, когда за дверью затихли шаги лорда Ветинари.
— Я говорила, что женщина, которую упоминал волшебник, не его сообщница. Она — заказчица и наняла его в надежде, что он поможет ей влюбить в себя его светлость.
— Она хотела приворожить Ветинари? — лицо командора в этот момент имело одновременно два абсолютно несочетаемых выражения: крайнее удивление и безграничный сарказм.
— Похоже на то. Это объясняет и то, что Стоктон принял меня за любовницу патриция, и записки с угрозами. Судя по всему эта мадам верит сплетням, — она скривила лицо.
— Значит мы ищем ревнивую мадам, влюбленную в лорда Ветинари?
— Судя по всему.
— Мы же говорим про патриция Ветинари? Который только что был здесь?
— Да, — Шарлотта недоуменно смотрела на явно испытывавшего затруднение Ваймса, пытаясь понять, что привело его в замешательство.
— Как-то это… даже не знаю… это же Ветинари.
Шарлотта начала понимать, что происходит.
— Мда, с мужской точки зрения это, наверное, выглядит иначе, но его светлость пользуется популярностью среди женщин, насколько мне известно.
— Правда? — Ваймс по-прежнему выглядел сбитым с толку.
Шарлотта, чьи мысли неслись вперед на огромной скорости, не ответила, так как ее осенила внезапная догадка.
— А чем закончилась история с покушением на пса патриция и повесившейся служанкой? Вы нашли ее работодательницу?
— Не понимаю при чем здесь… Мадам! Вы думаете это та же самая женщина?
— Возможно. Ревность порой толкает на совершенно безумные поступки, а эта «мадам» явно не дружит с головой, судя по тому, что рассказал Стоктон. И если это все же она, то, надо полагать, секретарь патриция в опасности.
Ваймс мгновенно нахмурился.
— На Стукпостука периодически покушаются. Как можно понять, безрезультатно и в последнее время все реже — Гильдия Наемных Убийц заломила огромную цену. Однако недавно был неприятный инцидент, который, возможно, связан с нашим делом. Вы, кстати, тоже в группе риска, — Ваймс помахал запиской.
— Эх, а я-то надеялась, что с поимкой волшебника вернусь к своей обычной жизни, — невесело усмехнулась Шарлотта.
За последние полчаса погода испортилась: ветер гнал по улицам раскаленный воздух, швырял песок и мусор под ноги прохожим. На горизонте собирались огромные свинцовые тучи, солнце заволакивало желтой дымкой. Дышать становилось все тяжелее. Выйдя из участка, Шарлотта направилась к дому, но не успела пройти и двух кварталов, как ее нагнала черная карета, дверца которой распахнулась, стоило им поравняться.