— Почему у нее такой счастливый и победоносный вид?
— Кажется она действительно не в себе. Все время твердила, что ее скоро отпустят, — пожал плечами командор, вид у которого в целом был весьма обеспокоенный.
— Она так верит в любовь и влияние своего мужа?
— Нет, она уверяет, что это сделает сам патриций.
Шарлотта удивленно вскинула брови.
— Я же говорю — безумна.
— Либо у нее есть план. Вас это беспокоит? — она пыталась понять, откуда взялось это внезапное чувство тревоги. Словно маленький жук-древоточец продирался сквозь кору головного мозга, спеша донести какую-то мысль.
— Безумие или план? Одно другому не мешает, — хмуро заметил Ваймс.
Мимо гостиной, весело болтая, прошли двое официантов. В приоткрытую дверь донеслись обрывки разговора: «10 бутылок настоящего агатянского вина! Это целое состояние, которое прямо сейчас на наших глазах перетечет в желудки всех этих шишек. Может и нам потом перепадет чуток, а?»
— Допустим, она что-то еще задумала, — продолжил командор, прикрывая дверь. — Что это может быть?
— Если рассуждать логически, то вряд ли лорд Ветинари ее помилует. Возможно, тюрьму заменит лечебница, но ее не отпустят на свободу. А значит, она знает какой-то способ повлиять на это решение. Как можно заставить человека делать что-то против его воли?
— Шантаж, угрозы, манипуляции.
Шарлотта непроизвольно улыбнулась: пытаться проделать что-то из перечисленного с лордом Ветинари все равно что попробовать покусать пятиметрового аллигатора — и там, и там вам гарантировано полное отсутствие успеха и некоторых жизненно важных частей тела.
— Остается магия.
— Вы говорили, что магия не может создать любовь, — напомнил Ваймс.
— Чувство — нет. Но с помощью магии можно лишить человека воли, внушить ему определенные мысли, а значит влиять на его поступки и решения.
— Но как? Разве для этого не нужно обладать определенными способностями?
— Нужно обладать выдающимися способностями. Впрочем, есть очень редкие травы, перевозка которых запрещена на всем континенте… травы… Агатовая Империя…
Взгляд Шарлотты остекленел, она молча шевелила губами и сделала несколько плавных движений руками. Ваймс уже начал беспокоиться, что это какие-то последствия недавнего падения на балконе, как она перевела на него полный ужаса взгляд.
— Вино!
— Его проверяли.
— На яды. А на зелья?
Они одновременно сорвались с места и по петляющим коридорам побежали в зал. Длинная юбка и неудобные туфли не способствовали быстрому перемещению в пространстве, поэтому, немного отстав, Шарлотта сняла обувь и побежала босиком. Вбежав в зал, она увидела у дальней стены лорда Ветинари, подносящего бокал вина к губам и примерно на середине зала — Ваймса, который очевидно не успевал. Когда позже она вспоминала эту ситуацию, ей так и не удалось понять, как подобная выходка могла зародиться в ее голове. В любом случае, будь у нее время на раздумья, она бы выбрала более изящный способ предотвратить возможные неприятности. И постаралась бы сделать это, не навлекая на себя неприятности очевидные. Но времени на составление плана не было, зато были туфли, которые женщина все еще держала в руках. С громким криком «Поберегись!» она со всей силы запустила одну из них прямо в патриция, который быстрым грациозным движением увернулся от летящего в него обувного снаряда. Но вино из бокала расплескалось на пол. В наступившей вслед за этим мертвой тишине, изо всех сил стараясь сохранять достоинство, [3] Шарлотта направилась прямиком к лорду Ветинари, который смотрел на нее с некоторым неодобрением, что вполне можно было расценить как смертный приговор. «Вино отравлено», — шепнула она, проходя мимо и инстинктивно прижала оставшуюся туфлю к себе, словно защищаясь. Ее пара нашлась у стола, куда она срикошетила от стены. По-прежнему в полной тишине Шарлотта обулась и, прихватив со стола бутылку вина, из которой наполняли бокал патриция, направилась к выходу. По пути она вручила бутылку Ваймсу, который все это время стоял посреди зала с каменным лицом.
___________________________________
[3] Надо сказать, это очень непросто, когда ты в вечернем платье босая идешь в пасть ко льву навстречу правителю города, в которого ты только что запустила туфелькой не сильно изящного 40 размера.
___________________________________
Выйдя из зала Шарлотта прислонилась к стене, чтобы перевести дух. Кажется, в этот раз она перешла границы дозволенного — Ветинари ни за что ей этого не простит. Перед ее мысленным взором разверзлась яма со скорпионами: даже если раньше этой ямы не существовало, то теперь патриций организует ее специально для нее. Так сказать, эксклюзив. Она хотела было улизнуть, но в этот момент в коридор вышел несколько обескураженный Ваймс с бутылкой в руках и в сопровождении внешне невозмутимого патриция.
— Думаю, переговорить лучше где-нибудь в спокойной обстановке, — заметил командор, выразительно глядя на приоткрытые двери, в которых то и дело возникало чье-либо любопытное лицо.
В полном молчании они отправились теми же петляющими коридорами в знакомую комнату. Шарлотта старательно избегала смотреть на патриция и жутко злилась на себя за то, что со стороны, как ей казалось, имела виноватый вид. По пути Ваймс встретил одного из своих людей и отдал ему злополучную бутылку, чтобы ее немедленно отправили Игорю на экспертизу.
Дверь в комнату закрылась с какой-то неотвратимостью и неудобное молчание превратилось в напряженное. Воздух словно звенел, как туго натянутые струны арфы в ожидании, когда на ней сыграют. Ну или когда струна лопнет. Первым молчание нарушил Ваймс:
— Мы подозреваем, что леди Брамвелл подмешала в вино приворотное зелье.
— На сколько я помню, вы утверждали, что приворота не существует, — обратился патриций к Шарлотте.
— Напрямую — да, — она рискнула взглянуть в лицо неизбежности. Неизбежность сверлила ее холодным пронзительным взглядом.
— То есть способы все же есть?
— Заставить человека полюбить нельзя, магия на это не способна. Но можно заставить его думать, что он влюблен, или вел себя как влюбленный.
— А есть разница?
— Примерно такая же как между вами и Космо Шиком, считающим себя вами.
— Ясно. И вы уверены, что леди Брамвелл подмешала такое зелье в вино?
— Уверена.
— Там, на балконе, она обмолвилась об агатянском вине, — вступился за Шарлотту Ваймс. — А после ареста она утверждала, что вы лично ее отпустите.
По непроницаемому лицу лорда Ветинари сложно было понять, удалось ли его убедить в существовании опасности и что он вообще думает по поводу происходящего. В этот момент в дверь постучали. Внизу возникла какая-то заминка, требовалось присутствие командора. После всего случившегося меньше всего на свете Шарлотте хотелось остаться один на один с патрицием. Отчаянно борясь с желанием то ли выскочить вслед за Ваймсом, то ли сразу в окно, она нервно переминалась с ноги на ногу, лихорадочно пытаясь подобрать слова. Молчание никогда не было ее сильной стороной, тишина давила, вызывая непреодолимое желание заполнить ее хоть чем-то. Лорд Ветинари, напротив, любил тишину и молчание использовал так же виртуозно как слова. Он удобно расположился в одном из кресел, уперев локти в подлокотники и соединив пальцы домиком. Как только напряжение Шарлотты достигло критической точки, он спросил:
— С отравленным вином мы разобрались. Пока. А вот ваши методы, хм, предотвращения противоправных действий вызывают вопросы.
Его вкрадчивый тон действовал ей на нервы, которые после недавних событий и без того были в плачевном состоянии, поэтому слова вырывались быстрее, чем она могла обдумать то, что собирается произнести. Раздражение и усталость взяли верх над благоразумием. Опять.
— Предпочитаете попасть под воздействие сомнительных веществ? — поинтересовалась Шарлотта.
— Предпочитаю, чтобы в меня не кидались обувью.
— Огласите список, чем в вас можно кидаться, я учту на будущее.