— Я умею отдавать приказы. Я умею просить так, чтобы добиться своего. Некоторые люди даже не нуждаются в просьбах. И хотя я верю, что ты не одна из них, я хочу чтобы ты понимала: тебе достаточно сказать «нет» и я уйду. В этом вопросе честное «нет» гораздо важнее неискреннего «да».
Шарлотта тяжело вздохнула и уткнулась лбом ему в плечо, избегая его спокойного внимательного взгляда, которому она точно не сможет противостоять. Не сейчас, когда ее чувства, все ее ощущения сводились к тому, что ей хорошо рядом с этим человеком. И ее тело, предавая разум, с готовностью откликалось на тепло и близость.
— К черту! — выдохнула Шарлотта, прильнув к Ветинари и вовлекая его в поцелуй, глубокий и бесконечно долгий.
Второй раз за вечер она почувствовала, как подкашиваются ноги и ее снова мягко поддержали надежные руки, чьи прикосновения обжигали даже через тонкий хлопок сорочки. Ее тонкие, непослушные в этот момент пальцы непроизвольно потянулись к вороту его сюртука и заплетаясь начали расстегивать пуговицы, спускаясь все ниже. Расстегнув последнюю пуговицу, Шарлотта провела ладонью по бедру и положила ее на пах, ощущая напряжение под тканью брюк. Резкий вдох и ощущение улыбки сквозь поцелуй придали ей уверенности. Она помогла Ветинари освободиться от сюртука и вытащила рубашку из-за пояса. Осторожное касание ее пальцев к разгоряченной коже отозвалось легкой дрожью и еще одним резким вздохом. Эти неожиданно явные реакции оказывали на Шарлотту сильнейший возбуждающий эффект и в следующий момент рубашка патриция отправилась скрашивать вечер его сюртуку на полу спальни. Она чувствовала эйфорию от каждого касания его чутких рук, исследующих ее тело, от поцелуев, не страстных, но глубоких и чувственных. Закусив губу в безуспешной попытке сдержать стон наслаждения, когда пальцы Ветинари коснулись ее чувствительной груди, она подумала, что такими темпами для нее все закончится даже не начавшись. Будто угадав ее мысли, он сделал едва уловимое движение и, когда ее ночная сорочка соскользнула на пол, отступил на шаг, словно оценивая результат своих действий. Обжигающий взгляд голубых глаз провоцировал фантазию Шарлотты на самые непристойные мысли, возрастающее напряжение отдалось сладкой болью внизу живота.
— Будешь стоять и глазеть? — ехидно поинтересовалась она, притягивая его к себе за пояс брюк.
В четыре руки они мгновенно освободили патриция от оставшихся и явно лишних в данной ситуации деталей гардероба. Набравшись смелости, Шарлотта толкнула его на кровать и восхищенно и неверяще посмотрела на худое поджарое тело в своей постели.
— Оправдываю ожидания? — спросил он, приподнимаясь на локтях.
— Сейчас узнаем, — многозначительно произнесла она, отступая вглубь комнаты.
Ветинари неприкрыто любовался непринужденностью и естественностью, с которой Шарлотта относилась к своей наготе, не стесняясь и не бравируя ею. Она вернулась с маленьким пакетиком в руках, надпись на котором гласила: «Фабрика резиновых изделий Сонки». Патриций вопросительно поднял бровь.
— Не знаю на счет тебя, а в мои планы маленький Ветинари не входит, — деловито произнесла она.
— Весьма предусмотрительно. Вижу, у тебя есть опыт, — заметил он, наблюдая за ее уверенными действиями.
— Я все же вдова, а не монахиня. Извини, если разочаровала.
— Скорее заинтриговала, — улыбнулся он, притягивая ее к себе.
Шарлотта замерла, нависнув над ним, внимательно и серьезно разглядывая его лицо: чуть припухшие от поцелуев губы, едва заметный румянец на бледных щеках, желание растворенное в синеве глаз. Ветинари смотрел на нее так же серьезно и пристально, отчего она чувствовала себя совершенно беззащитной, но впервые это совсем не пугало. Осторожно, боясь нарушить внезапно обретенное ощущение покоя и неоспоримой правильности происходящего, она коснулась его горячих губ своими. Вышло трепетно и нежно. И обезоруживающе искренне.
«Сейчас», — промелькнула у Шарлотты мысль, когда одним легким движением Ветинари поменял их местами. Окружающая действительность сократилась до размеров кровати и состоял сейчас исключительно из тактильных ощущений: горячее дыхание на ее шее, умело ласкающие ее руки, шелк волос и кожи под ее пальцами, соприкосновение их тел в ускоряющемся ритме. Наслаждение накатывало волнами, усиливаясь с каждым прикосновением, с каждым поцелуем, с каждым движением навстречу друг другу. Шарлотта почувствовала как напряжение достигает пика и одновременно голова приятно пустеет, как по телу снизу вверх растекается тепло и нега. Мир сжался до точки, а потом взорвался вихрем ярчайших ощущений, будто ручки настроек всех каналов восприятия выкрутили на максимум. Сквозь сладостную истому она услышала несколько резких рваных выдохов, ощутила как напряглись и расслабились мышцы, под ее пальцами. Она мягко удержала Ветинари, не дав ему лечь рядом. Ей нравилось ощущать тяжесть его тела, слышать как гулко стучит его сердце и восстанавливается дыхание, нравилось гладить покрытую испариной спину. Мир постепенно возвращался обратно шумом ночного города за окном, запахом прогоревших свечей, прохладой выстывающей комнаты. «Два часа! Все спокойнаааа!», — возвестил чей-то неоправданно бодрый голос с улицы. Пожалуй, впервые за время своего пребывания в Анк-Морпорке Шарлотта была с ним согласна: сегодня она точно будет спать спокойно.
Она проснулась незадолго до рассвета. Лорд Ветинари стоял у окна практически полностью одетый. Она любовалась тем, как длинные тонкие пальцы ловко застегивают мантию. Ей казалось, что она наблюдает за волшебным превращением: Хэвлок Ветинари, который так увлеченно целовал ее несколько часов назад, превращался в патриция Ветинари — циничного непроницаемого тирана Анк-Морпорка.
— Мы еще увидимся? — вопрос застал его уже на пороге.
— Если ты этого захочешь.
— Тогда до встречи, Хэвлок.
— До встречи, Шарлотта.
Комментарий к Глава 13
- Не надо энцы, - попросили читатели.
- Я подумаю, - ответила я и расширила постельную сцену.
Сорян, оно как-то само. Но, кстати, энцы в ней, на мой взгляд, как раз и нет. В общем, автор сидит под столом и нервно грызет ногти в ожидании помидоров и тапок. Критика приветствуется, потому что мой внутренний критик в процессе написания этой главы ушел в запой.
Теоретически, это можно считать чем-то вроде окончания. Как минимум, точку с запятой по окончании этой главы поставить можно.
========== Глава 14 ==========
Традиционный прием Гильдии Купцов и Торговцев, именуемый «Балом» (именно так, просто Балом, обязательно с большой буквы) являлся довольно странным мероприятием. По степени унылости Бал проигрывал бессмысленным заседаниям многочисленных комитетов, которые регулярно собирал патриций, но выигрывал у праздничных семейных ужинов, которые, при удачном развитии событий, могли перерасти в массовую драку или хотя бы потасовку. Странным же была сама суть этого события — бал торговцев. Балы всегда были традиционным развлечением аристократии, которая с купечеством находилась то ли в состоянии бдительного мира, то ли вооруженного нейтралитета: «сливки общества» с презрением относились к «торгашам», впрочем как и ко всем остальным. Люди, заработавшие состояние собственным упорным трудом, и люди, получившие состояние в результате смерти ближайшего родственника, то есть на халяву, [1] имели слишком мало шансов найти общий язык. И все же раз в год оба мира сталкивались на Традиционном Балу, знаменовавшем конец ежегодной международной ярмарки. Здесь заключались самые крупные и выгодные сделки, а также заводились и укреплялись полезные и важные знакомства — много еды и алкоголя делали сговорчивыми и добродушными самых суровых и стойких. Кроме того, патриций Ветинари, неоднократно заявлявший, что своим благополучием и процветанием Анк-Морпорк во вторую очередь обязан деловым людям [2], считал правильным выказать этим самым людям уважение, посетив ежегодный прием.