— Значит иду куда надо, — прошептала Фламма, почувствовав себя сильной и храброй.
Она оглянулась, поняла, что мужики куда-то делись, решила, что они испугались и сбежали, из-за чего дальше пошла радостная и довольная собой и жизнью. Зря она магии не хотела учиться. Вот как здорово с помощью этой силы разгонять всяких подозрительных типов мешающих заниматься спасением Янира.
— И почему этим селянам не спится? — пробормотала Фламма, ожидая, пока компания охотников на мать пригнувшись пробежится от тени кустарников в тень дерева, чтобы немного подождав, последовать их примеру.
А селяне, которые вовсе не были селянами, только-только выбрались из вонявшей навозом и оказавшейся неожиданно глубокой лужи. Они проклинали ненормальную девчонку, видимо прущуюся посреди ночи к полюбовнику. Не менее ненормального князя, который сначала выгоняет детей, а потом требует их вернуть, тоже проклинали. А заодно проклинали и странное королевство, в котором привечают оборотней настолько, что не желают заставлять их отдать беглого княжича. Ну и оборотней тоже проклинали, но их изредка и еще тише, чем всех остальных. У оборотней ведь и слух хороший, и об их мстительности легенды ходят, и твари они сильные, особенно когда в медведей оборачиваются.
И воины очень надеялись, что будущий князь в медведя оборачиваться не умеет. Особенно, если характером в папу. Потому что гнев медведя мешок бы не выдержал. Да и четверка воинов его бы вряд ли бы куда-то донесла.
Глава 7
О поисках того, не зная чего, и о дипломатии
Дорога закончилась подозрительно быстро. А может, они свернули с нее, сами того не заметив, потому что в лесу было темно, а лепить светлячков, пока не зашли подальше, юные маги не решались. Вдруг селяне увидят и поймут, что кто-то там идет к их загадочной матери?
Тропа, которая сменила дорогу, была какая-то неубедительная. На ней валялись ветки и листья, а однажды попался даже чей-то костяк, который громко затрещал, когда Льен на него случайно наступил. Еще и нога между продавленных ребер застряла.
Оптимистично настроенный Яс уверял, что скелет специально на тропу положили, потому что если бы он здесь появился сам, его бы растащили волки на части. А раз не растащили, то появился он здесь в таком виде, что волков не заинтересовал. Яс даже придумал, зачем его класть на тропу — чтобы об него спотыкались и наступали на него, сдвигая с места. И тогда сразу было бы понятно, что по тропе кто-то ходил.
Правда, никто оптимизма Яса так и не разделил. Потому что если ходить по тропе днем, то костяк можно было бы переступить. А ночью, не зная и без Деньки, эту тропу вряд ли найдешь.
Кому кости принадлежали при жизни, студентусы так и не поняли. Череп был вытянутый и клыкастый, но вроде не волчий и не собачий. Хвоста не было вообще, хотя его могли утерять при жизни. Да и в целом тварюшка была какая-то сплющенная, словно Льен был не первым, кто на нее наступил, и предыдущие наступавшие отличались весом, а также шириной и длинной стоп.
Освободив Льена, студентусы пошли дальше. А потом и вовсе налепили тусклых светляков и пошли почти с комфортом, даже не подозревая, что кому-то все это время приходилось гораздо хуже.
Фламма кралась стараясь не шуметь, но как назло, то спотыкалась, то цеплялась одеждой за ветки, то умудрялась угодить лицом в паутину и едва сдерживала вопль. И если бы преследуемая группа не шумела еще больше, ее бы давно обнаружили.
Воины тоже крались, потише чем Фламма, но в твердой уверенности, что идут именно за княжичем, а не за мелкой пугливой блондинкой. И если бы Фламма отстала, свернула с тропы и потерялась в лесу, они бы и там последовали за ней.
А сверху за всеми наблюдала полная луна. И изредка ее свет даже пробивался сквозь листву, но пользы от этого не было вообще. Один только Янир с удовольствием подставлял то ладонь, то лицо под белый свет. Луна ему всегда нравилась, еще до того, как он узнал, что оборотень.
По лесу студентусы блуждали долго. Денька то замирал у деревьев и долго на них таращился, словно пытался запомнить рисунок коры, то резво шел вперед, ну или не вперед.
С подозрительной тропы он сначала вышел на более хоженую, а потом на похожую на звериную. После звериной ему опять подвернулась вполне утоптанная и довела она до ручья, который начинался под одним большим гранитным камнем, непонятно как попавшим в этот лес, и заканчивался под другим, тоже гранитным, но посветлее.
В ручей Денька вглядывался так, словно неожиданно открыл в себе талант предсказателя и теперь пытался рассмотреть в воде будущее. Остальные тоже посмотрели, но так ничего и не высмотрели.