Минуты текли одна за другой, а Баррисс продолжала ждать, когда же ее охранник начнет подавать признаки усталости или желания выбраться по нужде наружу. Но алвари сидел с бесстрастным лицом на скамье, устремив взгляд в стену. Девушка не могла даже повлиять на мысли этого существа — и причиной тому, скорее всего, было простое отсутствие тех самых мыслей. Вот почему ни она, ни учитель не ощутили исходящей от оборванцев-алвари угрозы.
Тем не менее сообразительности похитителей хватило для того, чтобы привлечь ее внимание к потерявшему сознание продавцу магазина. Баррисе охватило раздражение. «Какая же я простофиля! Это же надо — попасться на удочку подобным недоумкам!»
— Может, боссбан даст Киакхте и Булгану премию… — произнес мечтательным голосом ее охранник. — Меч джедая был бы прекрасным подарком. А потом Булган придет обратно в свой клан и покажет этот меч старейшинам — пусть тех возьмет зеленая зависть! И тогда Булган вернется на свое законное место. А тем, кто будет возражать… — алвари сделал резкий жест рукой, -
…я самолично отсеку голову.
— Верно, твой боссбан очень хороший человек. — Девушка постаралась говорить таким голосом, чтобы охранник чувствовал ее абсолютную беспомощность. — Кто же, интересно, он такой?
На лице охранника появилась улыбка.
— Падаван пытается одурачить Булгана. Нет, со мною хитрости джедаев не пройдут. Конечно, Булган и Киакхта немного медлительны… Но это не значит, что они полные тупицы, — привстав с места, Булган медленно склонился над девушкой; его широкоплечая мускулистая фигура закрыла собой свет одинокого светильника. — Ты полагаешь, настоящий алвари способен быть таким глупцом?
— Я не говорила об этом, да и не имела в виду ничего подобного, — мягко ответила Баррисс.
Алвари сделал шаг назад.
— Просто мне известна некая тайна, которая касается твоей персоны.
Слезящийся глаз охранника подозрительно сощурился.
— Что я слышу? Поберегись, падаван! Булган совсем не боится тебя!
— Конечно-конечно. Но с помощью некоего дара, о котором ты даже не слышал, я явственно чувствую, что вы со своим другом испытываете сильную внутреннюю боль. Возможно, она преследует вас уже на протяжении многих лет.
Коричневый, отливающий золотом глаз Булгана расширился больше обычного.
— Откуда… Откуда тебе это известно?
— Вдобавок к обычному набору навыков каждый из нас имеет собственные способности. Я, например, специализируюсь на лекарском искусстве.
— Но ведь ты человек, а я — ансионец.
— Понятное дело, — голос девушки становился все более уверенный; он струился, словно ручей, проникая в сознание головореза и подчиняя его себе. — Конечно, я не способна выправить спину либо вернуть потерянный глаз. Но та боль, которая живет в твоем сознании, понятна любому сочувствующему существу, и совсем не важно, к какой расе он принадлежит. Это страдание берет начало из жизненных неудач и разочарований. У меня складывается такое впечатление, будто твой разум пытается собрать какой-то очень мощный компьютер, но порядок соединения многочисленных деталей, которые лежат перед ним, никому не известен. В результате все те усилия, которые приходится тратить на протяжении собственной жизни, оказываются тщетными. Понятно ли тебе хоть что-либо из того, о чем я рассказывала, Булган? Алвари медленно кивнул.
— Булган не тупица. Булган понимает. Хайя, ты выразила именно те чувства, которые терзали меня с самого рождения. Порядок соединения деталей никому не известен… — он покачнулся из стороны в сторону, а затем уставился на девушку единственным глазом. — Падаван способен это исправить?
— Не могу обещать, но попытаюсь.
— Моя боль живет в голове вечно, — судя по всему, охранник напрягал все резервы своего интеллекта. — Я не хочу этой боли.
Алвари потер лоб огромной шершавой ладонью.
— Это будет прекрасный подарок… Наверное, даже более ценный, чем деньги хозяина, — на этом поток мыслей алвари иссяк. — Но почему я должен доверять тебе?
— Я дам тебе честное слово падавана как ученика джедая, как человека, посвятившего себя чистым идеалам борьбы за равенство и справедливость.
Испытывая видимое замешательство, охранник перевел дух, оглянулся по сторонам, а затем вновь вскинул взор на девушку.
— Я разрешу тебе вылечить Булгана. Но если это окажется хитростью…
— Я же дала свое слово, — перебила Баррисс, решив не дослушивать угрозы алвари до конца. — Кроме того, куда же мне бежать? Дверь закрыта на засов с противоположной стороны, верно? Ведь мы же заперты в этой каморке вместе, — на лице девушки не было и тени улыбки. — Твой друг не оставил нам ни единого шанса.
— Значит, мы заперты? — охранник потер лысый череп как раз в том самом месте, где у алвари начинает расти черная шерсть, а у этого представителя племени красовалась грязная проплешина. — Булган в замешательстве.
Баррисс решила не упускать шанса и пошла в новую атаку.
— Замешательство берет начало из той боли, которая живет внутри твоего существа. Позволь помочь тебе, Булган. Пожалуйста! Если у меня не выйдет, ты ничего не потеряешь. В противном случае я не смогу воспользоваться твоей беспомощностью — мы же заперты, понимаешь?
— Хорошо. Падаван говорит правду. Да, ты можешь попытаться вылечить меня.
Встретившись с глазами охранника, она указала ему взглядом на скованные запястья.
— Тебе придется меня освободить. Надеюсь, ты понимаешь, что для выполнения поставленной задачи мне потребуются руки.
Булган заметно занервничал.
— Но зачем? Что это, очередная уловка джедаев?
— Да нет же! Пожалуйста, доверься мне. На свете существуют гораздо более ценные вещи, чем моя жизнь и величина твоего грядущего заработка. Тебе знакомо движение за выход из состава Республики?