— Нет, что ты… — попыталась разуверить его Баррисс, хотя выражение лица и интонации говорили совсем об ином. — Просто мне кажется, что порой ты бываешь слишком рассеянным для джедая. По крайней мере, это касается наших задач, которые исполняются в интересах Республики. Я не спорю, существуют, такие веши, которые вызывают у Анакина Скайвокера неподдельный интерес, но в подавляющем большинстве случаев они не относятся к делу никоим образом.
— Республика… — Анакин махнул рукой в сторону джедаев, беседующих с проводниками. — Знаешь, тебе следовало бы послушать слова учителя Оби-Вана об этой Республике, о ее кулуарных интригах и политических дрязгах.
— Ты имеешь в виду разговоры о процессе разделения?
— Это и многое другое. Только не пойми меня превратно. Учитель Оби-Ван — истинный джедай, а потому он следует всем неписаным истинам, которые проповедует наш Орден. Но факты продолжают упорно говорить о другом: современная Республика начинает себя изживать. Нынешнее правительство не справляется с возложенными на себя обязательствами.
— Правительству свойственно меняться. Оно — словно непрерывно мутирующий организм. — Девушка продолжала рассматривать, как чавикс разделывается с остатками несчастной мембиби. — И как любое живое существо, правительство растет, развивается.
— Ага, а затем дряхлеет и умирает. Вера в Республику кардинально отличается от веры в Сенат.
— Ну это же забитая под завязку теплица, заполненная хилыми растениями!
Анакин удивленно поднял взгляд на девушку.
— А я думал, что ты не согласишься со мною.
— В отношении Республики и ее принципов между нами не может идти речи о согласии, но что касается Сената… Мне кажется, что джедаи — это совсем не политики, Анакин, а политики никогда не были джедаями. Существует Совет, которому мы обязаны докладывать о результатах работы и который отдает свои приказы. И пока дела обстоят именно так, твой самонадеянный цинизм в отношении нынешнего положения Республики ни к чему не приведет.
— Твое воспитание несколько отличалось от моего. Тебе не пришлось видеть то, что уготовила мне судьба, — юноша пристально посмотрел в глаза Баррисс. — Тебе не знакомо то чувство потери, что грызет душу изнутри.
— Я согласна с тобой, — с готовностью подтвердила девушка, — мне это неизвестно.
Ее тон сменился с дискуссионного на любопытствующий.
— Что это такое — расти рядом с матерью?
— Чувство потери трудно описать словами… Можно лишь сказать, что это огромная боль, Баррисс, и гораздо лучше жить без нее. Не обижайся, но твой вопрос касается личных чувств. Даже джедаи имеют право на маленькие тайны. Даже падаваны, — юноша заставил себя улыбнуться. — В любом случае, все давным-давно кануло в лету. Давай посмотрим: быть может, проводники дадут добро на отправление в путь.
Девушка имела огромное количество других вопросов ко второму падавану, но осознала, что последний был прав. Проводя много времени на глазах друг друга, джедаи, равно как и падаваны, имели право на частицу личной тайны, и каждый был обязан уважать это право. За время всего пребывания на Ансионе Анакин не дал ни малейшего повода усомниться в своей компетенции. Она полагалась на него как на саму себя, и если в голове паренька имелись завихрения, то на это не стоило обращать особенного внимания, поскольку они не отражались на деле в целом. К тому же внутренние проблемы поднимались на поверхность сознания совсем нечасто.
Баррисс совсем не хотела ссориться с Анакином или обвинять его — она хотела помочь. Но для этого было недостаточно одного желания девушки, и если Анакин не хотел открывать душу ей, то он был обязан рассказать о проблемах учителю Оби-Вану. Очевидно было одно: стремления юноши в настоящее время нечасто совпадали с путем развития молодого падавана, который мечтает об участи настоящего рыцаря.
Возможно, с течением времени Анакин почувствует большее доверие к своей спутнице, а до того времени она должна неусыпно следить за сменой настроений юноши и постараться обязательно присутствовать подле него в тот момент, когда Анакину захочется выговориться. Но каждый отдавал себе отчет: в юноше содержится такая энергия, которой не обладает ни в один из присутствующих. Уникальность давала ему огромные перспективы, и оставалось только надеяться, что к моменту посвящения в рыцари ему удастся разрешить все внутренние проблемы и противоречия.
Баррисс еще ни разу не сталкивалась с таким чудом природы, как конфликтный джедай. Вместе с тем на свете не существовало еще ни одного джедая, взращенного собственной матерью.
Нашествие чавикса продолжалось не слишком длительное время; путешественники успели слегка перекусить, выпить и отдохнуть, как настало время отправляться дальше в путь. Направившись к суубатару, опустившегося по обыкновению на колени, Баррисс заметила небольшое животное, что притаилось на мешке с припасами. Замерев от неожиданности, девушка посмотрела по сторонам.
Животное было очень похоже по внешности на любого ансионца: блестящие выпуклые глаза, двупалые длинные проворные конечности и вертлявый хвост. Но вместо узкого пучка шерсти, простирающегося от головы по спине и заканчивающегося у основания хвоста, этот незнакомец оказался всецело покрыт густым темным мехом, на котором имелись желтоватые пятна.
Но самое странное оказалось в том, что зверек чуть не прыгнул ей на плечи.
— Эй, прекрати! — закричала девушка на еще одного незнакомого представителя фауны Ансиона.
Повернув голову на крик, зверек еще крепче вцепился лапами в мешок с провизией. Затем он разочарованно вскрикнул, запрыгнул на спину невозмутимого суубатара и был таков. Стоит сказать, что он прихватил с собой облюбованный мешок. Ни секунды не раздумывая, девушка бросилась за ним, рассудив, что деться ему все равно было некуда: с противоположной стороны от суубатара располагалась отвесная стена оврага. И если она не поймает его сразу, то зверек все равно окажется в поле зрения джедаев, и те без труда помогут ей в этом деле.