Практически каждый день я проходил одной и той же дорогой. Вдоль заросшего железнодорожного пути тянулась заваленная разнообразным мусором сточная канава, она когда-то была бетонным каналом ливнёвки, который накрывали остатки небольших бетонных плит. Всматриваться в содержимое было жутко, там легко можно было найти разлагающиеся трупы кошек и собак, шприцы и презервативы, пустые бутылки из-под алкоголя. Когда было жарко, над этой канавой зависала желтая дымка и стояла удушающая вонь. Во все время я боялся туда смотреть, - очень боялся, что увижу там мертвого разлагающегося человека, и, к моему оправданию можно сказать, что такое легко могло произойти в то время, в таком тихом и забытом богом месте.
Особенно жутко было возвращаться вечером, взгляд предательски, помимо моего желания, сам, то и дело падал на гниющие кучи отходов, утопленные в грязной коричневой воде. Мне представлялось, что в одном из таких завалов таится неведомое существо, страшное и немыслимое, такое же жуткое и бессмысленное, как эти горы мусора.
Покосившиеся фонари вдоль брошенной заводской железной дороги не горели никогда, а, когда смеркалось, разбитые стекла заводских цехов огромными провалами глазниц смотрели на меня, то с тоской, то с какой-то непреодолимой безысходной злобой.
Подъездные клетки огромных каскадных домов были пристанищем забулдыг и наркоманов. Длинные площадки, с закрытыми наглухо общими коридорами уходили вдаль, скрывая в темноте, за очередным поворотом, то ли группу курящих подростков, то ли слуг самого дьявола, готовых разорвать тебя на части.
Мы же, играли музыку на чем могли и носили длинные волосы, цепи балахоны и прочую рок атрибутику, за что нередко были биты, но это только укрепляло нашу общность и приверженность рок культуре.
Зачастую мы напивались разбодяженным дерьмом, - печально знаменитым спиртом Royal. Будучи школьниками, ни у кого не было денег на более-менее качественный алкоголь, если он вообще существовал в то время, а тут в придачу к бутылке, добрые люди, заведомо торгующие отравой, заботливо прилагали целлофановый пакетик с парой соленых огурцов. Какая тонкая ирония, - лимонад колокольчик, разбавленный водой из-под крана Royal и Данайские дары.
После одной из таких пьянок, между десятым и одиннадцатым классом я познакомился с Р.Б. и привел его в нашу компанию. Он встретился мне на обратном пути. Р.Б. шел навстречу, тем же путем, по железной дороге между двух заводов, в косухе и перевязанной на шее бандане с бабочками “мертвая голова”.
Сказать, что компания его не приняла – было ничего не сказать. Они не разговаривали с ним и даже не смотрели в его сторону, хотя он был таким же как мы и увлекался нашей музыкой. Меня это ужасно бесило, но я старался не показывать, рано или поздно они все равно бы его приняли. Р.Б. же этот неприятный факт ничуть не расстраивал, зачастую мы уходили с ним и общались вдвоем на интересующие нас темы музыки и рок движений.
Он же, в свою очередь, познакомил меня со своей компанией из соседнего района, у всех них были очень странные и обидные на мой взгляд клички. Это были панки, веселые и классные, но, даже по нашим меркам “отмороженные” на всю голову. Пили и бузили они постоянно, местом их сбора был двор у длинной кирпичной пятиэтажки. Там стояли длинные лавочки, вдоль них все стены были изрисованы анархиями и названиями панк-групп.
С ними тусовался взрослый мужик лет тридцати, в моей памяти он остался как “последний фанат Цоя”. Его лицо было изуродовано пережитой, видимо в детстве, оспой. У него были все альбомы группы “Кино”, записи всех их концертов в том числе и уникальные, его комната напоминала музыкальную лавку или музей посвященный Цою. Когда все это сборище напивалось, они начинали жестко бузить, веселье не прекращалось до самого утра, потому зачастую местные жители вызывали милицию.
Там то я и познакомился с таблетками “V.I.”. Они были сногсшибательны, одной такой малышки хватало для того, чтобы увидеть и рай, и ад, принять участие в Варфоломеевской ночи, а затем на огненной колеснице слетать к ведьмам на шабаш. Они захватывали сознание и порабощали волю, а когда активная фаза их действия заканчивалась наступал отходняк. Прекрасный и свежий, как зимний утренний день. Все становилось очень чётким и предельно понятным, а в сознании появлялись сногсшибательные мысли и образы, которые никогда бы не пришли в трезвую голову, их бесконечный поток можно было отражать в песнях и стихах.
Постепенно все бросили бухать и перешли на эти таблетки, ведь они были дешевле алкоголя и не имели явных негативных последствий в виде похмелья или отравления. Мы получили прямой и безболезненный путь к нашему богу. Его плоть шуршала то листвой, то белым снегом под нашими ногами, а воздух был наполнен его дыханием. Огромный, состоящий из звезд и темной материи колосс обнимал нас тысячами своих рук, уводя все дальше и дальше в неизведанные глубины нашего сознания.