Глава 24
— Не тот «немец» пошел, совсем не тот, особенно вот «эти».
Орленко с усмешкой посмотрел на пленных в униформе вермахта, но отнюдь не немцев — то были французы и какие-то валлоны с провансальцами и бургундцами. А также непонятно откуда появившимися савойцами и гасконцами — лопотали на своем языке что-то, заискивающе улыбались, да держали поднятыми вверх руки при виде советского генерала. Их было немного, человек двести, выживших после страшного удара механизированного корпуса, и сейчас довольных, что остались живы.
— Хитро сделали — европейской сволочью наполовину свою инфантерию разбавили, устойчивость в бою ниже стала, это уже заметно, совсем не та, что в сорок первом. Но все же хоть из-под палки, но воюют, собаки, дивизий много, чего тут скажешь, и отнюдь не маленьких по составу. Однако японцы покрепче духом будут — дерутся до конца.
Тимофей Семенович хмыкнул, еще раз поглядел на «истинных европейцев», и пошел к КШМ — бронетранспортер был намного лучше, чем тот штабной автобус, в котором он передвигался в Прибалтике первым летом войны. Но сейчас, после первого сокрушительного удара наступление 2-й танковой армии несколько застопорилось, бои шли за Кривой Рог, охваченный с двух сторон, куда немцы безостановочно перебрасывали подкрепления, причем не из резерва, что быстро выяснилось. Пленных хватало, и допрашивали их жестко, причем потребовались дополнительные переводчики — многие просто не говорили на немецком языке, и что удивительно, и французским тоже толком не владели, а меж собой объяснялись на каком-то окситанском наречии. В общем, разноплеменное воинство пришло на русские земли, как когда-то с Наполеоном.
Ситуация на фронте после мощного удара сразу тремя танковыми армиями с заднепровского плацдарма по вражеской 11-й полевой армии, сразу стала складываться в пользу наступающих советских войск. Семь германских пехотных дивизий было буквально сметено ураганным огнем артиллерии и массированными бомбардировками авиации, раздавлены, намотаны на гусеничные траки. Образовался протяженный пролом на сотню километров, от Кременчуга до Днепропетровска, куда были введены подвижные соединения всей массой механизированных корпусов и мотострелковых дивизий. Немцы попытались нанести контрудар, выдвинул 1-ю панцер-группу ослабленного состава — всего две танковых и одна моторизованная дивизия, пусть укомплектованных уже отборными нацистами, но всего по сотне танков на дивизию, из них примерно половина «леопардов». Участвуй в наступлении две танковых армии, возможно, контрудар достиг бы цели, остановили бы прорывающиеся «сорок третьи», а если бы пошли дожди, то полностью сорвали наступление. Но погода стояла теплая, дожди так и не пошли, само небо помогало славянскому воинству, а одну единственную танковую дивизию, оказавшуюся у Кривого Рога, Орленко «разрезал» на куски, оторвав бригады друг от друга, и раздолбал каждую по отдельности. Остатки отошли в город, который по перехваченному приказу Гитлера, который тот вчера отдал по радио, объявлялся «крепостью».
В общем, 1-я панцер-группа прекратила свое существование, разделив судьбу 11-й полевой армии — такого результата никто не ожидал, ни советские генералы, ни тем более германские. А наступление продолжалось, причем с самыми решительными целями. Лелюшенко уже освободил Черкассы, его дивизии рвались в Корсунь-Шевченском направлении, через Днепр на помощь начали переправляться стрелковые дивизии 18-й армии. Черняховский ударил крепко, на его армия шла в центре, с хорошо прикрытыми и обеспеченными флангами, в такой ситуации наступать намного легче.И с ходу занял Кировоград, вбив мощный клин вглубь правобережной Украины, и фактически разорвав группу армий «Юг» на две части.
Теперь германское командование всполошилось — их 17-я армия и часть сил 6-й армии, примерно с корпус, еще держали «восточный вал» по Днепру. Но Манштейн уже целые дивизии уводил из Запорожья и Никополя, из формируемого «мешка», через «горловину» шириной в полсотни километров. Вот только в беспорядке — по колоннам наносила удары авиация, а стоявшие на позициях дивизии имели мало автотранспорта, но множество пароконных повозок, и это в условиях южных степей, на ровной и открытой местности, и при господстве в небе советской авиации. Впрочем, вчера появились бомбардировщики союзников — «девятки» четырехмоторных самолетов полностью накрыли все небо, их было не менее шести сотен, в сопровождении нескольких сотен истребителей. Досталось Кривому Рогу — на город, только что объявленный «крепостью» американцы и англичане обрушили свой смертоносный груз. Пожары полыхали всю ночь, все выгорело дотла — гарнизон или полег, либо выбрался из смертоносной ловушки, солдаты бежали, вряд ли кто ожидал, что будет такой ужас. Даже сам Тимофей Семенович пребывал в смятении, наблюдая за бомбардировкой с КП армии — картина завораживала, о том, как действуют союзники, он знал, но видел впервые. И можно представить какой ужас они сотворили с румынскими нефтепромыслами — зрелище горящего в ночи города ужасало многих, даже много чего повидавших на войне бойцов и командиров.