После намека, сделанного с мнимым сочувствием, маршал заметил, как на секунду на лицо Рузвельта легла тень — мало кому понравится, когда свежую рану, нанесенную самолюбию, посыпают солью. Однако злорадство нельзя показывать, как и предлагать помощь — незачем, пусть дойдут до кондиции, поймут, каково русским с главными силами вермахта два с половиной года сражаться. К тому же американцам сейчас тяжко — боевого опыта практически нет, дивизии толком не обстреляны, а вот авиация, на которую сделали ставку в войне, впервые не может ничего сделать. Люфтваффе оказалось сильнее, успев совершить переброску лучших эскадр с восточного на западный ТВД. И в Алжире победное наступление янки остановлено мощным контрударом танковой армии, но что там происходит, в Генштабе толком не знали — сведения обрывочные, а союзное командование помалкивало, видимо само не знало, какая «каша» там заварилась.
Кулик покосился на Черчилля, который пыхал сигарой. Между тем только вчера вечером из Ирана поступило сообщение от генерала армии Малиновского — удалось установить тайную переброску танков и мотопехоты у фельдмаршала Роммеля, которая концентрируется против английской 8-й армии генерала Монтгомери. Судя по всему, начнется мощное наступление — видимо, в Берлине очередной раз пересмотрели план ведения войны, и главные силы панцерваффе направят именно против союзников. Цинично, но этому можно только радоваться — потери у немцев будут огромные, особенно в танках и самолетах. Да и «маятник» Гитлеру будет не так легко качнуть обратно — крупные соединения по железной дороге быстро не перебросишь, нужно время, при отлаженной работе не менее трех, но скорее четырех недель. Так что нужно ждать, когда вермахт сильно увязнет в боях, «сточится» об союзников, причем своей главной ударной силой. Но разгромить англосаксов вряд ли сможет — у тех банально больше сил, особенно самолетов, причем не хуже германских. Да и в бронетехнике количественное превосходство, пусть «шерманы» намного хуже «леопардов». Но впятером с одним противником справиться вполне можно, особенно если борт пробивается с километровой дистанции даже из короткой 75 мм пушки. А по мере нарастания опыта, уже и три танка на одну «кошку» хватит, вот только слишком многие за эти «уроки» своей жизнью заплатят. Но маршал нисколько не сожалел — своих солдат беречь нужно в первую очередь, свои интересы блюсти, а не класть жизни за «други своя», которые совсем не друзья и также потребительски относятся к тебе, причем не скрывая.
— Если союзными армиями будут одержаны в ближайшее время впечатляющие победы, то ориентация Турции и шведского королевства может измениться, и они перейдут на нашу сторону. Определенный зондаж ведется, и предварительное согласие влиятельных персон получено.
— Так этих побед нужно добиться, мистер Черчилль, а я пока не вижу, как мы сможем это сделать. Вермахт действительно силен, что показывают события, и пока ничего не предопределено.
Рузвельт буквально снял с его языка слова, произнеся фразу первым. И был полностью прав — шведы с турками «соскочат» в случае, когда поймут, что вермахт терпит поражение, но сейчас до этого далеко. И президент тут же подытожил свою короткую речь, взглянув на Кулика.
— К тому же промышленность всех стран, входящих в «Объединенную Европу», если и уступает американской, то ненамного. Другое дело, что у них гораздо меньше ресурсов, и война идет уже четыре долгих года — запасы исчерпаны, а возможности значительно нарастить военное производство, в отличие от нас, существенно ограничены. Но они имеются, и врагом используются предельно рационально, как умеют делать только немцы. Так что здесь мы должны выработать общую стратегию ведения войны — наладить взаимодействие между вооруженными силами стран нашей коалиции, есть первостепенная задача. Как и обоюдное информирование Генеральных штабов — маршал Кулик наглядно показывает, какую пользу это приносит. И к его словам нам следует прислушиваться — из всех троих он профессиональный военный, добившийся немало побед над нашим общим врагом. Я думаю, у нас будет время о том поговорить в дороге до Хельсинки — в пути мы не будем терять времени, и обдумаем многое.