— Даже так? Отрадно знать, что доживу до сорок пятого года, Грегори, и успею многого добиться за следующие пять лет от нынешнего дня…
— Да. достигните многого, но в конце апреля сорок пятого года, за несколько дней до капитуляции Германии, неожиданно умрете, при очень странных обстоятельствах, скажу так. И к власти сразу же придет ваш новый вице-президент Гарри Трумэн, которым вы сами замените Уоллеса — вам ведь сделают предложение, от которого даже вы не сможете отказаться, если я правильно помню сложившуюся тогда ситуацию.
— Даже так, — голос президента остался ровным, вот только лицо немного побледнело. Да оно и понятно, не каждому удается узнать о точной дате собственной смерти, да еще при загадочных обстоятельствах.
— Интересно было бы узнать причину, по которой мне пришлось заменить проверенного наперсника, на ставленника недоброжелателей, скажем так. У вас есть по этому поводу соображения, Грегори? Я понимаю, что вы военный, да еще враждебной страны, а это после такого поворота неизбежно, хотя я вижу мир несколько иначе, вернее совсем иначе. И должны что-то знать точно на этот счет, поверьте, это очень важно.
— Скорее всего, после Брейтон-Вуда, где будет проведена конференция, на которой будет принято решение считать доллар единственной мировой резервной валютой, именно в нем вести все расчеты.
Наступила пауза, теперь долгая и тягостная — Рузвельт насупился, обычная улыбка пропала, лицо окаменело. И через пару минут, явно сделав усилие над собой, он негромко произнес:
— А вот мои мысли на этот счет сейчас никто не может знать. Никто, кроме вас, Грегори. А потому наша беседа должна пойти в совсем другом ключе, поймите меня правильно…
Таким Америка и запомнила своего четырежды президента — «великого ФДР»…
Глава 46
— Нужны только танки и боеприпасы, армию экипажами обеспечили, все в полном наличии, запасные роты в бригадах снова доведены до усиленного состава. Еще три недели подготовки и моя армия будет готова к наступательной операции, Федор Иванович. Требуется только устойчивая морозная погода, а вот на это рассчитывать пока не приходится — осень затянулась, стоят относительно теплые дни, и до зимней стужи далеко.
Маршал Черняховский тяжело вздохнул — в том, что предстоит наступление на Одессу и Кишинев, знали все, да и подготовка к операции особенно не скрывалась. Да и чего скрывать, если во втором эшелоне фронта, вытянувшегося по Южному Бугу на три сотни километров, от Николаева и Вознесенка и до Первомайска на Гайворон, сосредоточены в Кировограде и Кривом Роге две танковые армии. Его 4-я и 2-я генерал-полковника Орленко, старого знакомого по боям в Прибалтике — в одном 12-м мехкорпусе тогда воевали, командуя танковыми дивизиями. Собственно в Николаеве, а дальше по берегу Бугского и Днепровского лиманов до Кинбурнской косы и Тендры занимает полосу Приморская армия генерал-полковника Петрова. А чуть севернее Умани, что стала линией разграничения с Юго-Западным фронтом, находится на отдыхе и пополнении 1-я танковая армия маршала БТВ Лелюшенко, получившего это звание за отличие в боях за освобождение Правобережной Украины. И неспроста ее там остановили — как раз, чтобы подсечь северо-западный фас группы армий «Юг», которая находится сейчас не в самом лучшем состоянии после неудачных боев в Днепровской излучине и на Запорожском плацдарме, с беспорядочным отступлением за реку, но наспех наведенным понтонным переправам — потому что все мосты были разбомблены. Да и переправы не раз «накрывали», особенно когда завязались бои за Николаев — немцам пришлось побросать почти всю тяжелую артиллерию и технику, к тому же оставить подбитые и поврежденные танки, которые можно было отремонтировать. Но переправить на южный берег СПАМы командованию противника не удалось, все оставленные там танки стали законными трофеями наступающей Красной армии.
Черняховского, как и других командармов, этот факт не мог не обрадовать. Впервые немцам пришлось всю свою собранную поврежденную бронетехнику записать в безвозвратные потери. Ведь оставленные на поле боя танки можно отремонтировать, обычно в строй одна из двух машин возвращалась, остальные отвозились в тыл, на заводы, и через какое-то время, три-четыре месяца, возвращались обратно. Так немцы воевали два года, в то время как советские войска зачастую теряли свои танки с «концами». Теперь роли поменялись, и те полтысячи «леопардов», «пантер», «четверок» и новеньких «лухсов», что оставили на правобережье, теперь никогда в составе панцер-дивизий не появятся. И это не считая вдвое большего числа сгоревших танков, которые вообще не смогли эвакуировать. Так что панцерваффе сейчас порядком обескровлены, им ни в коем случае нельзя давать времени на приведение себя в порядок, получив с заводов «Еврорейха» новые танки, численность которых и так потихоньку возрастает.