— Чтоб я так жил, — мрачно сказал Артём. — Четверг утром — это же святотатство. Ещё бы в понедельник на восемь поставили.
— Не говори громко, — Данила оглянулся. — А то услышат и сделают.
Они поднялись на третий этаж. Аудитория уже была наполовину полна. На одной стороне — тихие, аккуратно раскладывающие тетради студенты. На другой — те, кто ещё выживал после вчерашнего, зевая и пытаясь прикрыть глаза ладонями.
У кафедры уже стоял преподаватель по сопромату, Петрович. Тот самый, с которого, по слухам, когда-то начинали все легенды о провалах и пересдачах.
— Тише, тише, — сказал он, хотя в аудитории и так было не то чтобы шумно. — Я понимаю, что вы все хотите обсуждать какие-нибудь сериалы или мемы, но у нас, на минуточку, механика.
— Механика нашего морального падения, — прошептал Данила.
— Тихо, — усмехнулся Артём.
Петрович посмотрел на аудиторию поверх очков.
— Записываем тему, — сказал он. — И да, любителям записывать только дату и название: я вас вижу.
Пошёл обычный университетский ритуал: доска, мел, формулы, тетради. Артём слушал, записывал, иногда задавал вопросы. Рядом Данила пытался одновременно конспектировать и рисовать в уголке тетради карикатуру на Петровича в виде танка.
— Зачем ты это делаешь, — прошептал Артём во время паузы.
— Искусство, — так же шёпотом ответил Данила. — Я так лучше запоминаю. Смотри: вот это — сила, вот это — опора, — он ткнул в нарисованные колёса, — а это мы под ней.
— По-моему, это мы в ней, — заметил Артём.
Петрович в какой-то момент обернулся, подозрительно оглядел ряд, где они сидели. Рука Данилы молниеносно накрыла рисунок.
— Панфёров, — протянул препод. — Вы, я вижу, в полном сосредоточении. Поделитесь с нами, о чём думаете.
— О равновесии, — не моргнув, сказал Данила. — О сумме моментов.
Аудитория тихо захихикала.
— Вот вы сейчас шутите, — Петрович вздохнул. — А потом будете приходить ко мне с большими глазами и говорить: «мы не знали». Знали. Просто не слушали.
После пары народ повалил в коридор. Кто-то сразу побежал курить, кто-то — в буфет, кто-то — искать препода, чтобы «подмазаться» по зачётке.
Артём и Данила спустились на первый этаж, к автоматам с едой. Рядом уже маячил Ильдар, вцепившийся в картонный стаканчик с кофе.
— Ну, как вы? — спросил он. — Живы?
— Мы — да, — ответил Данила. — Моя вера в высшую математику — не очень.
— У тебя её и не было, — заметил Ильдар.
— Я верю во что-то более понятное, — Данила поднял батончик. — В еду.
— Еда — это святое, — согласился Артём. — Кстати, парни, у вас завтра лабораторная по электронике?
— Ага, — Ильдар поморщился. — И наш любимый дядечка с вечно недовольным лицом. Который если видит, что ты всё сделал правильно, пишет «удовлетворительно».
— Это он так мотивирует, — улыбнулся Артём. — Типа, чтобы мы не расслаблялись.
— Лично я от этого хочу расслабиться и уйти, — буркнул Данила. — В другую вселенную.
Учебные будни тянулись своим ритмом: пары, лабораторные, конспекты, ночи перед зачётами, когда вся общага превращалась в тихий шепчущий улей. Днём — лекции, практики, вечное «кто-нибудь делал третью задачу?» и «дай списать хотя бы схему». Вечером — общага с её правилами, нарушениями и разговорами до ночи.
— Ты чего не спишь? — как-то спросил однажды Данила, повернувшись на скрипучей кровати.
Было около часа ночи. Лампа на столе уже давно выключена, но у Артёма на коленях всё ещё лежал учебник, освещённый экраном телефона.
— Завтра контрольная, — ответил он. — Надо повторить.
— Ты уже третий день повторяешь, — буркнул Данила. — Скоро повторишь до дыр. Закрой. Твой мозг не резиновый.
— Это ты от лица своего мозга говоришь, — усмехнулся Артём. — Я ещё не на пределе.
— Ты просто мазохист, — заключил сосед. — Ладно. Делай, как хочешь. Но если завтра свалишься, я тебя поднимать не буду.
— Поднимешь, — спокойно сказал Артём. — Ты добрый.
— Не называй меня добрым, — возмутился Данила. — У меня репутация.
Иногда вечер превращался в маленькую войну этажей.
Однажды в субботу, когда часть общаги решила, что учёба может подождать, кто-то на шестом этаже включил колонки на полную, и по дому понеслись удары баса.
— Я их убью, — заявил Ильдар, вваливаясь к ним в комнату с подушкой в руках. — Я устану, но убью.
— Ты можешь просто прийти и вежливо попросить, — предложил Артём.
— Я уже три раза просил, — мрачно сказал Ильдар. — Первый раз меня послали. Второй раз сделали вид, что меня не слышат. Третий раз сказали: «расслабься, брат». Я не умею расслабляться под их эту… как её… — он мотнул рукой, пытаясь вспомнить название. — В общем, под это.