— Под дабстеп, — подсказал Данила. — Или что-то, во что он мутировал.
— Вот, — Ильдар задышал чаще. — Я сейчас пойду и выдерну вилку из розетки.
— Я с тобой, — сказал Артём, вставая. — А то ты выдернешь не ту вилку, зная тебя.
— Вы заодно и подерётесь, — предположил Данила. — Возьмите меня посмотреть.
— Сиди, — отрезал Артём. — Если что — свидетелем будешь.
Они поднялись на этаж выше. Музыка реально гремела так, что вибрировали стены. Дверь комнаты была приоткрыта. Внутри трое парней что-то обсуждали, перекрикивая музыку, один подпрыгивал, как на концерте.
— Парни, — громче необходимого сказал Артём, стуча кулаком в косяк.
Музыка на секунду сбавилась. Один из жильцов повернул голову.
— Чего?
— Давайте сделаем чуть тише, — сказал Артём. — Люди тоже живут вокруг.
— Мы тихо, — ухмыльнулся тот. — Это ты громко.
Ильдар уже открывал рот, чтобы выдать свежее, но весьма жёсткое выражение, но Артём чуть коснулся его плеча.
— Смотри, — тихо сказал он. — Сейчас не время.
Он вновь обратился к соседям:
— Ребят, серьёзно. Я понимаю, суббота, всё такое. Но не все отдыхают. Кто-то учится, кто-то спит, кто-то… — он пожал плечами. — Если вы охоту раздавать всем по нервам не закончили, то потом не удивляйтесь, когда вам кто-нибудь что-нибудь сделает. Вода в чайник, майонез в тапки, крышку унитаза наверх…
Парни переглянулись. Один из них, тот, что подпрыгивал, фыркнул.
— Ты нам угрожаешь?
— Я вам предупреждение озвучиваю, — спокойно сказал Артём. — Общажное. Мы все в одной лодке. Можно либо вместе в ней сидеть, либо дружно утонуть.
Удивительно, но сработало. Один из парней чуть скривился, но подошёл к колонке и убавил громкость. Бас ушёл в пол, музыка стала терпимой.
— Норм? — спросил он.
— Уже лучше, — кивнул Артём. — Спасибо.
Когда они спускались обратно, Ильдар бурчал:
— Я бы им так сказал, что они бы эту колонку на помойку сами вынесли.
— Ты бы начал, а потом мы вытаскивали бы тебя из драки, — заметил Артём. — А так всё мирно.
— Ты слишком умный, — вздохнул Ильдар. — Ненавижу. Но пользуюсь.
Помимо учёбы и общаги, в жизнь плотно вошла работа. Стипендия была смешной, родители тянули всё, что могли, но Артём понимал: им тяжело.
Однажды вечером он сидел на подоконнике в коридоре, глядя на тёмный двор. Телефон вибрнул — сообщение от матери: фотка старого дома в Лесном, под которой она написала: «Сосед дом продаёт, цены растут, времена непонятные». Потом ещё: «У нас на пилораме опять сокращения. Отца пока не трогают, но…»
Он долго смотрел на экран, потом написал: «Мам, я устроился подработать. Буду помогать».
Подработка нашлась на складе крупного магазина: разгрузка и погрузка. По вечерам, несколько дней в неделю. Платили немного, но хоть что-то.
— Ты уверен, что не сдохнешь? — спрашивал Данила, глядя, как Артём натягивает рабочую куртку.
— Вполне, — отвечал тот. — Я же не стеклянный.
— Стеклянный — не стеклянный, а человек ты один, — ворчал Ильдар. — Ладно, если что, будем по очереди тебя будить на пары.
Склад оказался отдельным миром: паллеты, коробки, крики кладовщиков, шум погрузчиков.
— Новенький? — спросил начальник смены, крепкий мужик с пивным животом и громким голосом. — Как звать?
— Артём.
— Ладно, Артём, — мужик кивнул. — Тут всё просто. Не роняй, не ломай, не спи. Будет тяжело — говори. Кто молчит, тот потом валяется. Понял?
— Понял.
Тяжело было. После двух пар, лабораторной, а иногда и пары по физике, идти тягать коробки было ещё тем удовольствием. Но к концу смены, когда он смотрел на часы и считал, сколько часов отработал, в голове становилось чуть легче: это его вклад. Его возможность сказать родителям «не переживайте, я справляюсь».
— Ты ненормальный, — говорил Данила, когда тот поздно вечером заваливался в комнату, пахнущий пылью, картоном и чем-то ещё непонятным. — Но я уважаю.
— Напиши это на стене, — усмехался Артём, сбрасывая кроссовки. — Чтобы все знали.
— Напишу, — Данила потянулся за ручкой. — «Здесь живёт идиот, который учится, работает и ещё иногда нас спасает на экзаменах».
— Я не спасатель, — возражал Артём. — Я просто не хочу, чтобы меня отчислили.
— О, — Данила хлопал себя по лбу. — Мы нашли общую цель.
За два года общага стала почти домом. У каждого в ней была своя роль.