Ильдар — вечный аналитик, который мог из ничего сделать лекцию. Ваня — мастер экономии, умеющий из пакета макарон и половинки сосиски сделать «ужин бедного гения». Рома — хохмач, который даже деканат умудрялся зашеймить анекдотом. Девчонки с пятого — те, у кого всегда был чай и кто всегда знали последние новости про всех.
И, конечно, конфликты никуда не пропали. Но они стали частью фона, как шум, который можно убавить.
Однажды, в середине зимы, ночью прорвало трубу в душевой. Вода хлынула сразу на два этажа.
— Мы тонем! — закричал кто-то в коридоре.
Артём выскочил из комнаты в штанах и футболке, ноги сразу оказались в ледяной воде. По коридору бегали люди, кто-то ставил ведра, кто-то пытался что-то подпереть.
— Паника — потом, — скомандовал Данила, выскакивая следом. — Сначала перекрыть.
— А ты знаешь, где? — крикнул кто-то.
— Нет, но мы найдём, — Данила махнул рукой. — Идём вниз. В подвале по-любому что-то есть.
Артём побежал с ним вниз, перепрыгивая через ступени. В подвале действительно оказалась ржавая железная коробка с вентилями. Они вдвоём, матерясь и с трудом, перекрыли один за другим, пока шум воды наверху не начал стихать.
Когда вернулись, коридор выглядел как после шторма: мокрый, кое-где плавали тапки, кто-то выжимал шторы, кто-то шлёпал по луже, неся швабру.
— Я это ненавижу, — заявил Рома, держа таз. — Но я всё равно здесь живу.
— Это и есть любовь, — вздохнул Ваня. — Знаешь все минусы, но не уходишь.
В ту ночь они ещё долго вытирали воду, сушили коридор, ругались, шутили. К утру все были вымотаны, но в странном, почти праздничном состоянии. Как будто вместе пережили что-то, что станет отдельной историей.
Артём всё чаще ловил себя на том, что думает о Лесном не только с ностальгией, но и с тревогой. Мать всё чаще писала, что людей в селе становится меньше, работы тоже, молодёжь уезжает.
Разговоры по телефону стали длиннее.
— Как вы там? — спрашивал он, сидя на подоконнике общаги.
— Да нормально, — отвечала Ольга, но голосом, в котором чувствовалась усталость. — Работаю, как всегда. Люди болеют, дети болеют. Фельдшер нужен всегда.
— Пилорама? — спрашивал он.
— Пилорама… — мать вздыхала. — То работает, то нет. Отца пока держат, но зарплата… Сами понимаете.
— Папа как?
— Папа держится, — голос её становился мягче. — Ты же его знаешь. Молчит, но видно, что устал.
Марина звонила отдельно.
— Я всё думаю, — говорила она, — что им там делать? Мама с её квалификацией могла бы устроиться в городе. Папа тоже. Егор… ему там вообще нечего делать. Честно, если бы не ты и не я, они бы так и остались в Лесном до пенсии.
— Они привыкли, — отвечал Артём. — Дом, огород, соседи.
— Привычка — это не аргумент, — упиралась Марина. — Слушай. Ты с ними поговори. Я тоже поговорю. Надо вытаскивать их оттуда. Пока можно.
Сначала Артём осторожно забрасывал тему.
— Мам, — говорил он во время очередного звонка. — Вы бы… ну… не думали переехать ближе к нам? В город.
— В какой? — удивлялась Ольга. — В твой? Ты там где живёшь вообще? В комнате с мальчиками.
— Не ко мне в комнату, — он вздыхал. — Снять квартиру. Или комнату. Ты могла бы устроиться в больницу. Папа… найдет что-то по ремонту. Здесь работы больше.
— И коммуналка больше, — вставлял в трубку отец. Слышно было, что он сидит рядом. — И цены. И народ. Я уже не молодой, чтобы по городам бегать.
— Ты не старый, — возмущался Артём. — И вообще, вы оба ещё относительно молодые.
— Ты нам комплименты не делай, — Ольга тяжело вздыхала. — Мы вон только ипотеку не взяли — и то чудо. Куда нам теперь город.
— Мам, — мягко говорил он. — Там в селе всё равно всё крутится и разваливается. Ты сама говорила. Здесь хотя бы перспективы есть.
— Перспективы, — перехватил отец. — Расскажешь мне потом про свои перспективы, когда институт закончишь.
Диалог возвращался к учёбе, к его подработке, к Егору, который опять получил тройку, к Марине, которая прислала новые рисунки.
Но мысль уже поселилась. В их головах, и в его тоже.
Однажды вечером, после особенно тяжёлой смены на складе, Артём сидел за столом в комнате, допивая остывший чай. Данила, сидя напротив, перебирал что-то в телефоне.
— Ты о чём такой? — спросил сосед.
— О доме, — честно признался он.
— Ностальгия? — усмехнулся Данила.
— Не только, — Артём покрутил кружку в руках. — Там им сейчас тяжело. А мы с Мариной думаем, как их вытащить.
— Ты хочешь родителей сюда, в Белоярск? — уточнил Данила.
— Да, — кивнул он. — Не прямо ко мне в общагу, конечно. Но в город.