Он посмотрел на одежду. Куртка измазана грязью, на брюках — земля и что-то зелёное, листья, трава. Кроссовки мокрые, шнурок на одном развязался.
Из кармана выглядывал телефон. Артём торопливо вытащил его.
Экран был цел, только в одном углу — лёгкая царапина. Аккумулятор почти пуст, пара процентов, но всё ещё жил.
На экране вспыхнуло уведомление:
37 пропущенных.
Брат. Мама. Папа. Данила. Марина. Пара одногруппников.
— Чёрт, — выдохнул он.
Он посмотрел на время. Было почти полдень.
— Да ну, — он снова моргнул, но цифры не поменялись. — Я что, всю ночь тут валялся?
Вокруг лес уже не был темным и страшным. Просто обычные деревья, просохшие после ночного дождя. Солнце пробивалось через ветки.
Он поднялся, держась за ствол. Ноги держали, хоть и ватные. Колени ныло, как после хорошей тренировки.
Потащился вперёд, глядя по сторонам. Тропа, по которой он, по идее, заходил, нашлась довольно быстро: примятая трава, следы. Он прошёл десяток метров — и увидел край лесополосы. Дальше — привычный частный сектор. Заборы, крыши, дорога.
То есть он был не в какой-то глухой чаще, а буквально в нескольких сотнях метрах от улицы.
— Отлично, — сказал он. — Просто отлично.
Телефон пискнул, предупреждая, что батарея вот-вот умрёт.
«Ладно, — решил он, — сначала Данила. Он вчера первый начал».
Он набрал его номер. Пару гудков — и сразу бешеный голос:
— Ты где был?!
Артём чуть отодвинул телефон от уха.
— Живой, — сказал он. — Уже хорошо.
— Я тебя убью, — заорал Данила. — Сначала обниму, потом убью. Ты вообще нормальный? Ты пропал с десяти вечера! Тебя не было в общаге! Я думал уже… мать твою, — он запнулся, явно перевёл дыхание. — Ты где?
— В лесу, — ответил Артём. — Точнее, уже почти вышел. У этого… ну, у частного сектора.
— Какого ещё леса? — Данила охрип. — Ты… ты что, серьёзно? Ты всю ночь в посадке лежал?
— Видимо, да, — сказал Артём. — Я… короче, мне хреново стало, я… не помню толком. Думал, сел посидеть и вырубился. Сейчас очнулся.
Часть правды. Та, которую мозг готов был признать. Про «что-то холодное в затылке» говорить совершенно не хотелось.
В трубке повисла пауза. Потом Данила сказал уже тише:
— Слушай. Ты можешь сейчас прийти либо в общагу, либо к родителям? Ты сам-то идёшь нормально?
— Нормально, — ответил Артём. — Немного мутит, но ноги есть.
— Тогда… — Данила шумно выдохнул. — Так. Ты сейчас вываливаешься к людям, садишься в автобус — и к родителям. Они уже в курсе, что тебя нет. Я ночью им звонил. Мать твоя… — он замолчал. — Короче, ты сам увидишь.
— Я сам им сейчас позвоню, — сказал Артём. — И не кипишуй. Я жив, серьёзно.
— Если бы ты был у меня под рукой, — тихо сказал Данила, — я бы тебе сейчас врезал. Из любви.
— Я бы не возражал, — ответил Артём. — Но позже. Я сейчас дойду до остановки, а у меня телефон сейчас умрёт. Я потом напишу.
— Пиши, — Данила снова заорал. — И не пропадай больше, понял? Всё, иди. Я если что готовиться к инфаркту.
Связь оборвалась — телефон умер, не выдержав эмоций.
Артём постоял ещё пару секунд, пытаясь собраться. Потом вышел из лесополосы, перешёл дорогу и двинулся к ближайшей остановке.
Машины проносились мимо, брызгая водой из луж. Люди шли по своим делам, кто-то выгуливал собаку, кто-то тащил сумку, кто-то говорил по телефону. Город жил, как будто ничего не случилось.
«А что, собственно, случилось?» — спросил он у себя.
Вчерашний вечер всплывал в памяти кусками. Парк, лавочка, разговоры, решённая «срезать» дорога, странный звук,…
Дальше — всё как за стеклом. Воспоминание о железном холоде, как о фотографии. Боль — как чужая.
Он снова машинально тронул затылок. Покалывание никуда не делось. Еле заметное, где-то под кожей. Как будто там, в глубине, кто-то медленно разминал что-то крошечными металлическими пальцами.
Он сжал зубы и сунул руки в карманы, ускоряя шаг.
К родительскому дому он добрался около часа дня. У подъезда задержался на секунду, глядя вверх.
— Ну, — сказал сам себе. — Поехали.
Дверь открыла мать почти сразу. Лицо — бледное, глаза покрасневшие, под ними — тёмные круги.
— Артём, — сказала она.
И тут же врезала ему по плечу. Не сильно, но очень эмоционально.
— Ты… — голос у неё дрогнул. — Ты вообще в своём уме?!
Он виновато опустил глаза.
— Привет, мам.
— Какой «привет»?! — она схватила его за рукав, затянула в коридор, захлопнула дверь. — Ты где был?
Из комнаты вышел отец. Не кричал, как всегда. Просто смотрел. Спокойно. Слишком спокойно.