Данила появился у двери их комнаты так быстро, будто караулил под лестницей.
— О, оживший, — сказал он, уперев руки в косяк. — Знаешь, я уже начал подбирать чёрный костюм.
— Ты в нём выглядел бы, как официант в дешёвом кафе, — сказал Артём, протискиваясь мимо и кидая рюкзак на кровать. — Иди сюда.
Они столкнулись плечом к плечу, и Данила, не ожидая, чуть съехал назад.
— Ого, — он поморгал. — Ты что, стал тяжелее или я просто морально ослаб?
— Ты всегда был слаб, — сказал Артём. — Просто обычно этого не замечал.
— А сейчас? — Данила щурился. — Сейчас я замечаю, что ты зубами щёлкать начал. Так, садись, — он закрыл дверь, уселся на свою кровать, подогнув ноги. — Будем устраивать разбор полётов. Где ты был, когда мы уже почти вызывали МЧС, полицию, ГО и ЧС, а также твою мать с ремнём?
— В лесу, — честно сказал Артём, развязывая шнурки. — Лежал.
— Ты издеваешься? — Данила подавился воздухом. — Всю ночь?
— Похоже на то.
— Почему, мать твою?
Артём, стоя в носках посреди комнаты, вдруг почувствовал странную усталость именно от этого вопроса. От всего этого. От объяснений.
Он сел на край кровати.
— Шёл, — сказал он. — Стало плохо. Сел. Отрубился. Очнулся — уже днём.
— Всё? — Данила уставился на него. — Это вся эпическая история?
— Плюс восемьдесят пропущенных, — пожал плечами Артём. — Плюс мать с тоном врача, отец с тоном молота, Марина с тоном кувалды и Егор с тоном… ну, Егора.
Данила замолчал на пару секунд.
— То есть, — медленно сказал он, — ты тупо отрубился?
— Тупо — тут ключевое слово, — вздохнул Артём. — Врач сказала: стресс, недосып, перегруз. Анализы хорошие. Давление чуть ниже, но это не новость. Направление на МРТ в подарок, очередь — вечность.
— Я тебе давно говорил, что нельзя одновременно учиться, работать и быть супергероем, — Данила откинулся на подушку. — Но кто меня слушает? Никто. Даже собственная совесть.
— Ты — точно не моя совесть, — усмехнулся Артём. — Скорее, демон на левом плече.
— Правом, — поправил тот. — На левом у тебя мать.
Они оба на секунду представили Ольгу в роли маленького строгого ангела и одновременно хмыкнули.
— Ладно, — Данила потер лицо ладонями. — Если без шуток, ты нормально себя чувствуешь сейчас?
Артём прислушался к себе. Голова чистая. Тело… удивительно живое. Обычная лёгкая усталость после дороги, но ничего, что напоминало бы о ночёвке на холодной земле.
— Вполне, — сказал он. — Даже слишком.
— В смысле?
Он замялся.
— Как будто выспался нормально, — произнёс, тщательно подбирая слова. — Хотя, учитывая лес, землю и всю эту романтику, должен был ходить, как зомби.
— А ты ходишь, как слегка задолбанный студент, — оценил Данила. — То есть ничего нового. Ладно, — он вздохнул. — Я рад, что ты жив. Правда. Ещё раз так пропадёшь — я тебе сам печень вырву и съем. Сварю и разделю с Ильдаром.
— Зови Ваню, — сказал Артём. — Ему белок нужен.
— Ваня будет отвечать за гарнир, — кивнул Данила.
Он говорил, как обычно, нёс ахинею, но за этим чувствовалась та самая честная, липкая тревога, к которой не принято прикасаться словами.
— Спасибо, что звонил моим, — тихо сказал Артём.
— Не благодари, — отмахнулся сосед, уткнувшись в телефон. — Я не из-за тебя звонил, а из-за своей нервной системы. Её надо беречь.
Ночь прошла спокойно. Почти.
Он уснул быстро — усталость, маршрут «дом — поликлиника — дом — общага» выжимал. И в какой-то момент сон потемнел, уплотнился.
Сначала ничего не было. Просто тьма, в которой привычно иногда падаешь, если проваливается сон. Потом в ней вспыхнула тонкая линия.
Схема.
Появился силуэт человеческого тела — как анатомический рисунок без подробностей, контур. Внутри — светящиеся области: грудная клетка, позвоночник, голова. По ним побежали бегущие строки, символы, которые он не сразу мог прочитать, как будто язык был знаком, но шрифт чужой.
Слева всплыли — как невидимые, но считываемые столбцы:
Сила… какая-то цифра.
Выносливость — выше, чем остальные.
Реакция — плюс.
Восприятие — почти базовое.
Нейро… что-то, слово обломилось.
Адаптация… рядом — значок, как будто в процессе.
Он пытался сфокусироваться, прочитать точнее, но значения расплывались, как тексты, которые ты видишь краем глаза.
«Я что, в игру попал?» — пронеслась мысль.