Контур тела чуть ярче вспыхнул в районе головы, словно мозг подтвердил: да, вот это, вот тут.
Он дернулся, и картинка рассыпалась, как если бы кто-то швырнул по стеклу горсть песка.
Проснулся, глядя в потолок.
Комната была полутёмной, только из-под двери пробивалась полоска света — кто-то в коридоре ещё не ложился. Данила храпел на своей половине, с одеялом на полу и ногами на подушке.
«Приснилось», — сказал он себе.
Сердце билось чуть чаще обычного, но не от страха — от раздражения. Слишком уж это было похоже на интерфейс из игр, в которые Егор его заставлял играть, когда они были помладше.
Он перевернулся на другой бок, натянул одеяло и попытался убедить себя, что это было просто результатом поликлиник, криков родственников и общего идиотизма последних дней.
Но где-то глубоко, под рёбрами, зашевелилось лёгкое странное предчувствие: это ещё не конец.
На следующий день реальность начала тихо сдавать позиции.
Он проснулся без будильника — за минуту до того, как тот должен был завизжать. Просто открыл глаза, посмотрел на телефон и увидел 07:59.
— Я ненавижу своё тело, — пробормотал Данила, переворачиваясь лицом в подушку. — Оно не понимает разницы между «надо» и «можно поспать ещё».
— Твоё тело вообще мало что понимает, — ответил Артём, соскальзывая с кровати.
В ванной комнате общаги всегда было прохладно и мокро. Умываясь, он поймал себя на том, что двигается как-то… слишком слаженно. Переход от одного движения к другому, разворот, шаг назад, чтобы пропустить соседа. Как будто кто-то заранее намечал ему траекторию.
Он стоял, изо всех сил тёр лицо холодной водой, пока до красноты, пытаясь вымыть остатки ночной схемы из головы.
— Ты чего там, кожу стираешь? — кто-то из старшекурсников в душевой покосился. — Принца из себя делаешь?
— Я пытаюсь проснуться, — буркнул Артём. — Не мешай, а то следующий.
Тот хмыкнул, оставил в покое.
На лестнице, когда он с Данилой спускались на первый этаж, с верхнего пролёта кто-то неуклюже выронил пакет. Тот полетел вниз, рассыпая какие-то мелочи.
— Б… — успел только сказать владелец, но не договорил: пакет уже должен был грохнуться им под ноги.
Должен был. Но вместо этого рука Артёма сама дернулась вперёд и поймала ручку пакета почти на уровне лица.
Пальцы сжались. Вес потянул вниз, но он удержал.
Пару конфет, отделившихся, всё же ударились о ступеньки и рассыпались, но основное осталось у него в руке.
Он сам удивился своему движению чуть не больше, чем парень сверху.
— О, — тот остановился, наклоняясь через перила. — Спасибо.
— Пожалуйста, — автоматически сказал Артём и протянул пакет вверх.
— Ты чё, Человек-паук? — полушёпотом спросил Данила рядом. — Или я просто недоспал и мне кажется.
— Тебе всегда кажется, — выдохнул Артём. Сердце билось быстрее, как после рывка. — Пошли уже.
Он спустился ещё на пару пролётов, чувствуя, как внутри всё дрожит не от напряжения, а от непонятной радости тела, которое только что доказало: оно умеет успевать.
День в универе был загруженным. Пары шли подряд, как по конвейеру: лекция, практическая, лабораторная.
На первой же паре по математике он поймал ещё один странный эффект.
Преподавательница, Елена Сергеевна, писала на доске громоздкое выражение, объясняя метод решения. Мел скрипел, формула растягивалась, как змея. Раньше он бы просто переписывал и старался не упустить шаги.
Сегодня он глянул, и формула разложилась у него в голове на блоки.
Как в том сне: на части и связи. Там, где раньше он видел сплошной набор букв, появились как будто подсвеченные элементы: вот это — ключевое преобразование, вот это — можно сократить, вот здесь — та самая ошибка, из-за которой народ всегда вылетает.
Он даже не успел удивиться — просто аккуратно переписал, отмечая для себя, где логика.
— Лазарев, — Елена Сергеевна неожиданно повернулась к аудитории. — Вы, я вижу, внимательно смотрите. Пойдёте к доске?
Он вздрогнул, но поднялся. Под чужими взглядами дошёл до доски, взял мел.
— Продолжите, — сказала она. — Вот отсюда.
Раньше в такой момент он бы брал паузу, вспоминал, листал конспект глазами. Теперь почему-то не пришлось. Рука сама написала следующий шаг. Потом ещё один. И ещё.
Он не чувствовал себя гением, скорее… как человек, который много раз уже делал то же самое, рутина. Заметил, что мел он держит иначе — ближе к концу, контролируя нажим, чтобы не ломался.
— Так, — Елена Сергеевна подошла, посмотрела на формулы. — Неплохо. Даже очень. Садитесь.