Она уверенно нажала на кнопку вызова.
— Я готова. Заходите.
Дверь бесшумно открылась. На пороге стоял крупный высокий мужчина лет тридцати пяти. Его большую голову венчал белобрысый мальчишеский «ежик», а на жизнерадостном круглом лице торчали нескладные соломенные усы.
— Приветствую, Анна Алексеевна. Простите за этот… В общем, за такое невежливое приглашение…
— Вы, собственно, кто? — перебила Анна. — И где я нахожусь?
— Меня зовут Стас. А находитесь вы в полной безопасности.
— Изоляции, вы хотели сказать?
— Ух. Меня предупреждали, что вы дама прямолинейная. Как же нам с вами найти общий язык?
— Понятия не имею, — Анна вызывающе сложила руки на груди. — Вернее всего — никак, пока вы лукавите.
— Ну, что вы. Я честен, как… стеклышко.
— То, что вы трезвый, как лабораторное стекло, я уже поняла.
Стас закрыл лицо рукой и тихо засмеялся.
— Кое-кому неплохо иметь ваше чувство юмора.
— Кому же?
— Филиппу Алексеевичу. Собственно, я должен был выступать речью от имени вашего брата, но вы испортили мне весь монолог.
— Ах, Филипп! — просветлела Анна, но в глазах ее поднялась тьма. — Так вот чьих рук это дело! Негодяй!
— Анна Алексеевна, поверьте, у нас не было другого выхода. Мы не могли пригласить вас легально, — Стас постарался говорить быстро и без остановки, чтобы его вновь не перебили. — Эта лаборатория засекречена. Все, кто здесь работают, не имеют права даже позвонить домой, не говоря о том, чтобы куда-то выехать. Мы с вами находимся в зоне секретного объекта. Вот почему мы вынуждены были обставить ваш приезд, как похищение.
Анна внимательно посмотрела на сломанный в суматохе ноготь и как бы невзначай спросила.
— А что, похищение включало нападение на моего друга? Кстати, где он? И где девочка, которая была со мной.
— Девочка, ваша подружка?
— Ну, это сестренка моего приятеля. Они здесь?
— Хм… В соседней комнате. Прошу.
Стас открыл перед дамой дверь. Анна скроила пренебрежительную гримасу и не спеша вышла в коридор, краем глаза отслеживая поведение белобрысого провожатого. Скованность в его голосе, появившаяся после вопроса о Глебе и Тамаре, не ускользнула от внимания журналистки.
— Чуть не забыл, — Стас порылся в карманах рубашки и достал стандартную для научных институтов карточку-бадж. — Приколите на видное место. Тут ваш местный код. Чтобы попасть в свою комнату, используйте магнитный ключ, вот так.
Он продемонстрировал, как с помощью карточки открывается дверь.
Анна молча прицепила бадж на жакет. Суровая мина, которую она избрала в начале разговора, уверенно держалась на лице.
— Ну и куда идти?
Стас что-то пробормотал в ответ, прошел несколько шагов по пустому коридору со множеством безликих дверей, и остановился возле одной.
— К сожалению, девочка еще не пришла в себя. Доза транквилизатора оказалась слишком большой. Исполнители не учли ее вес и возраст.
Анна заглянула в открытую Стасом комнату. Тамара лежала на кровати мертвенно бледная, неподвижная и осунувшаяся.
— Вы не знаете, Анна, — журналистка подметила, как Стас, будто ненароком, убрал из обращения отчество. — У нее нет аллергии на какие-либо препараты?
— Она выросла в глухой деревне, насколько мне известно. Скорее всего, она вообще не знает лекарств. А что вам мешает провести анализы?
— Сканирование аномалий не показало. Но странное дело! Она не дает взять у себя кровь. Как будто сжимается вся, и из вены — ни капли.
Анна внутренне вздрогнула: «Неужели все-таки индивид?» — Такое бывает у опытных людей, — продолжал Стас. — Но обычно это делается сознательно, и предполагает долгие тренировки. Здесь мы столкнулись с феноменальными явлениями подсознательного управления организмом.
— У Томы не все в порядке с головкой, — Анна неохотно поделилась информацией. — У нее сознание семилетнего ребенка. Говорит невпопад, поет песенки и все такое.
— Как вы думаете, вам удастся ее разбудить? Возможно, она среагирует на ваш голос.
— Позже, — отрезала Анна. — Сначала я хочу поговорить с братом. Хочу послушать, как он объяснит, какого черта приволок меня сюда. Кстати, вы собирались отвести меня к Глебу. Надеюсь, в его случае с транквилизаторами вы не переборщили?
Стас нахмурился и плотно закрыл дверь в комнату Тамары.
— Получилась очень неприятная история, Анна. Невзирая на уговоры, он продолжал оказывать сопротивление. И наши мальчики… — его взгляд гулял по пластиковым плинтусам. — В общем, я вынужден сообщить… Он погиб.
— Что?… Вы уверены?
— Увы. Мне правда очень жаль, — Стас рискнул поднять глаза. — Ребят мы, конечно, наказали. Но, сами понимаете. Человека уже не вернуть.
«Не может быть! Вранье! Глупости! — мысли метались у Анна, как теннисные мячики по корту. — Хотя, если его можно ранить, значит можно и убить… Нет. Он наверняка выжил, только здесь об этом не знают… А что если его кремировали?»
— Анна, — рука Стаса сжала ее локоть, — ваш парень…
— Он был другом моего детства, — сухо произнесла журналистка. — Не вздумайте сказать о гибели Глеба Тамаре. Девочка просто умрет от горя.
— А что же ей сказать? — Стас опешил от хладнокровия, с которым Анна выдала последнюю фразу.
— Да что угодно — сбежал, лежит в госпитале. Хотя нет. Скажите, просто пропал. Пусть ждет.
Пока в коридоре жилого крыла базы Стас говорил с Анной, в кабинете доктора Жулавского состоялся другой разговор.
— Филипп Алексеевич, я не могу присутствовать при вашей встрече с сестрой,
— Орион прямо смотрел на создателя, стоя на вытяжку перед рабочим столом.
— Что еще за фокусы? Ты мне нужен здесь!
— Узнав меня, Анна Алексеевна окажется под влиянием эмоций. Это затруднит ваше общение.
— Я сказал, будешь тут торчать! — Филипп оторвался от кресла.
— Филипп Алексеевич, вы рассуждаете нелогично.
— Тьфу! Сколько раз тебе говорить: не смей меня поучать!
По интонации босса индивид определил, что его предложение уже принято. Все остальное — присущее человеку упрямство.
— Ладно, проваливай к себе… Эй, стой! Точно мне скажи, что ты сделал с трупом и с машинами?
Ориону пришлось вернуться и изложить историю слово в слово в четвертый раз за истекшие сутки.
— Тело человека поместили в салон автомобиля Анны Жулавской на место водителя. Ее машина и две машины, предназначенные для захвата, были взорваны по истечении 30 секунд с момента отъезда. Применена взрывчатка…
— Всё, дальше не нужно, — оборвал Филипп.
Накануне, когда Стас и Филипп потребовали повторить сцену похищения в деталях, Орион предположил, что его заподозрили во лжи. Он тщательно проверил память пятерых Продуктов, задействованных в операции, и даже исследовал останки «списанного» шестого, которому отважный телохранитель журналистки сломал хребет. Утечка информации исключалась. Продукты-бойцы были сконструированы так, чтобы не запоминать происходящее без специального приказа. Тогда Орион пришел к выводу: создатель боится юридических последствий якобы произошедшего убийства.
Индивид давно понял, что законы в официальных документах и законы, существующие в человеческом обществе, имеют большие различия. То, что на бумаге называлось «преступлением», часто считалось «объективной необходимостью». Дальнейшие рассуждения привели к построению достаточно простой схемы: в обществе наличествуют несколько множеств субъектов, которые а) исполняют закон, б) прислушиваются к законам и в) игнорируют законы в соответствии с собственными правилами. Критерием принадлежности к каждому из множеств был уровень обладания властью. Орион оказался среди субъектов, однозначно относящихся к множеству «в». Следовательно, обязанности «исполнять закон» у него не было, и опасения доктора Жулавского являлись безосновательными.
Однако что-то все-таки остановило его палец, до определенного момента уверенно лежащий на курке. И это «что-то» не поддавалось логическому разбору так же, как движения и мысли, возникающие под воздействием воспоминаний об Анне. Индивид допускал, что его поступок возымеет неприятные последствия, но временно отложил самоанализ по причине недостатка данных.